Почему же тогда Марта направила «гостью» в библиотеку? Ещё на подходе к этому месту, Эми была точно уверена, что знает правильный ответ. Потому что книги здесь не в электронном формате. И книги здесь не в общей сети. Книги здесь – тоже устаревшие, как сама эта станция. Они – бумажные!
Но огромности этого храма знания, храма человечности Эми предположить не могла. Она вошла в помещение и застыла, разглядывая его огромными глазами. Три… четыре… пять этажей!!! Она стояла на маленьком балкончике, вцепившись в перила, чувствуя, что тело необычайно лёгкое. В воздухе кое-где порхали листочки и тонкие брошюрки, тетрадки, ручки. Сами книги стояли на полках, закрытые псевдостеклом. Библиотека относилась к техническим помещениям, здесь не работали механизмы искусственной гравитации, подобной земной. Здесь царила невесомость.
Разжав пальцы, Эми оттолкнулась от перил и взлетела. Два этажа вверх. Три этажа вниз. Зона с сетками и лампами на гибких шнурках… Видимо, своеобразная читальня в зоне невесомости.
Стеллажи, стеллажи, стеллажи. Безликие, серые, холодные.
И книги, каждая аккуратно стоит на своём месте. Масса карточек…
И не только карточек. Были открытки. Были записки. Были подписи на книгах.
Были едва заметные, очень хрупкие следы того, что здесь была жизнь. Здесь жили. Любили. Ненавидели. Проклинали. Благотворили…
Эми медленно двигалась вдоль полок, иногда вытаскивая книгу наугад, чтобы взглянуть на аннотацию или экслибрис. Незнакомые названия, незнакомые авторы. Знакомые авторы и названия величайших классических произведений.
Здесь были книги из личных библиотек и обычных библиотек муниципальных. Таких теперь, в которых можно было взять книгу в твёрдом переплёте, в жизни Эми практически не было. Книги в твёрдом переплёте стали уделом ценителей, мечтателей, романтиков, коллекционеров… Тех из них, кто мог за это заплатить.
Скользнув ладонью по корешкам книг той же серии, что стояли в её собственной библиотеке, Эми не удержалась и вытащила учебник по математике гениального советского учёного. Да. У кого-то в детской библиотеке были сказки, легенды, истории. А у неё математика и физика. Раскрыв обложку, девушка только чудом не выронила книгу.
Та-а-ак.
Приплыли.
Причём в данном случае даже не очень фигуральное выражение.
На обложке стоял экслибрис очень хорошо Эми знакомый. Большая буква «Б». С очень резким хвостиком, с очень низким приплюснутым основанием и очень изогнутой линией перехода. Криво выглядящий, не очень-то на правильную «Б» похожий.
Но только свои знали, что это не просто буква. И не просто она так криво нарисована. Это стилизованное соединение трёх цифр. Семерки. Двойки. И ноля.
Седьмого июля тысяча семьсот двадцатого года основатель рода Борисовых по собственным военным заслугам получил от монарха особый патент, даровавший его роду потомственное дворянство. Сочетание семёрки, двойки и ноля стало сакральным для всего рода. Дни, в которых были эти цифры, были удачными, словно ангел удачи подмигивал для члена рода. Было и плохое, например, когда «Борисову» или «Борисовой» исполнялось двадцать семь лет, словно двадцать семь рогов изобилия неприятностей переворачивались над головой. Такое происходило! Такое!!!
Погладив кончиками пальцев букву «Б» Эми прикусила уголок нижней губы.
Так. А вот в таком повороте что-то теперь не складывалось.
Генеалогия никогда не была сильной стороной Эммануэль. Не особо она чтила своих предков, не особо ими интересовалась. А когда у Рашель возник интерес, честно подкинула свою младшую родителям. Пусть просвещают нового члена семьи…
Тем не менее, если она правильно помнила… был такой… Константин… Петрович. Константин Петрович Борисов. Отправился он со своей миссией на станцию… 004.
Эми прикрыла глаза, вспоминая. Было же что-то! Было.
Константин Петрович Борисов…
Вот! Вспомнила!
Это был глава веточки, отколовшейся от основного рода. Военный не по призванию, а потому что так получилось, он ненавидел свой род. Ненавидел то, что делал. Не хотел в науку. Не хотел в искусство. Он хотел работать простым работягой где-нибудь на заводе. Как так получилось, что он отправился в космос? Семья так и не смогла выяснить, потому что там были переломные годы. Там было тяжёлое время. Там было зарождение джампа.
Надо ли говорить, что до того, как джамп удалось заформализовать, долгое время он просто существовал как явление, не поддающееся объяснению? И порождал и трагедии, и комедии.
Но что касается истории как таковой, из того времени многое осталось недосказанным, недовыясненным…
Итак. Борисов Константин Петрович. И некий Пётр Андреевич, тоже Борисов. Однофамилец? Потомок? Вполне может быть, что и потомок…
И это, в любом случае, возвращало Эми к вопросу о тому, что же случилось на станции 004.
Насколько она помнила исследовательские журналы, подшивка которых лежала в документах прадеда, это была научная миссия, цель которой было изучить выживаемость человеческого рода в космосе…
