Прости нас, малыш. Мы слишком отчаянно пытались защитить тебя. И не смогли помочь себе. Возможно, когда ты вырастешь, ты поймёшь нас.
Возможно, нет.
Возможно, каждый раз, когда эта запись будет включаться, ты будешь знакомиться с этой историей заново. Кто знает?
Я спрячу эти записи так, чтобы их никто не нашёл и не смог выключить. В корневом терминале.
Пароль на вход - имя и фамилия твоего отца. Только ты сможешь услышать эту запись, а значит только ты сможешь открыть этот терминал. И получить к нему доступ.
Я прошу тебя только об одном, мой дорогой.
Что бы ни случилось, не дай станциям с вирусом упасть на Землю. Я так и не увидела голубого неба, но я хочу, чтобы у наших потомков был шанс. Увидеть это небо и объять его.
Любящая тебя мама».
…Голос женщины ещё звучал у Эми в ушах, когда она переворачивалась и снимала наушники. Завтра. Всё.
Об остальном она подумает завтра, когда будет перед глазами вся нужная информация...
Когда перестанет так жутко болеть в груди и перестанет звучать в ушах девичий голос: «Привет, меня всё ещё зовут Рири».
Утро было серым. Серый свет ламп, серые отблески на стенах. Не было посторонних звуков, станция словно дремала в ночи, и пустота была вокруг, и пустота была внутри. Эми устраивало. Можно было спокойно поработать.
Устроившись за терминалом, она открыла свои файлы и решительно сняла все шифры. Не место. Не время.
Надо найти ответ.
В картине, которая получалась, было слишком много дыр. Слишком много лжи, которую победители выдавали за историю. И теперь собрать всё воедино, было невозможно. Оставлять допущения? Да. Можно.
К сожалению, даже скорее «нужно».
Но если это отложить в сторону. Что есть в фактах?
Сорок три года назад на станцию 004 по распоряжению Борисова Петра Андреевича, а точнее Борисова Петра Арисовича, начали похищать учёных. Среди них не было никого, кто имел медицинскую направленность. Это были физики, математики, специалисты по джампу. Не по космосу. То есть сдвигать станцию с места и как-то её «ремонтировать» и «улучшать» пленник и повелитель станции 004 не планировал.
А что планировал-то?
Вопрос.
Продолжить дальше размышление…
В качестве основного мотива старика-ребёнка однозначно звучала «справедливость».
Но «основного». Не единственного.
К тому же, интуиция ещё тогда кричала, что цели Борисова – опасны. Что означала его справедливость? Какую форму в его понимании она должна была принять? Опять же, этого ответа Эми не получила.
В любом случае, рассказ, который вёл «Пётр Андреевич» был настоящим, но наполовину. Он сам по себе – действительно касался первого Борисова, кто был на станции. Но при этом не относился к тому Петру, что был заперт в криокапсуле. Это было очевидно.
То, что Борисовы заняли на станции высокое положение, тоже было достаточно очевидно. Потомственные учёные и там, на Земле, и здесь на Ковчеге. Здесь пока всё шло достаточно ровно, особенно, если смотать лапшу с ушей.
Челноки для перевозки грузов, соответственно, были созданы до того, как начался вирус. Видимо, они были созданы в тот период, когда Рири и Арис уснули, вместе с сыном и дочкой. … Дочкой? Кстати, в послании мальчику было сказано, что родители не смогли защитить себя? А смогли ли они защитить свою дочку?
Снова вопрос.
Снова без ответа.
Следующий момент, который её настораживал.
Марта.
Женщина на исследовательской станции на Луне, которую Пётр Андреевич подобрал по доброте душевной.
Серьёзно? Он?
Не смешно.
«Не верю», - сказала Эми сама себе.
Нет. В этом развитии событий было очень много дыр. А вот если допустить, что Марта здесь была всегда… То самый очевидный вариант, что она заодно с Борисовым. Вот только, правильный ли этот вариант?
Для однозначно положительного ответа, у неё было слишком много обязанностей, слишком мало возможностей. Даже бытовая сеть на кухне была выключена!
Для однозначного ответа «нет», у неё было слишком много возможностей и знаний.
Получалось что-то промежуточное, серое. Такое же, как и станция.
Следующий вопрос, а что в принципе станция здесь делает? Почему она висит на обратной стороне Луны?
Почему именно в этом месте, практически не смещаясь?
Да, у Эми было очень мало ориентиров, но то, что она видела, можно было трактовать однозначно. Станция была чётко на одном месте, корректируя свой ход только изредка, будто пытаясь что-то не выпустить из вида.
Горячо!
Ощущение попадания отдалось в ключице.
«Что-то не выпустить из вида». Хорошо. Достаточно. Этот вопрос пока стоит отложить.
Марта…
Эми закрыла глаза.
Мысленно представила себе женщину.
Потухший взгляд.
Вроде бы красивая осанка, а в то же время… какой-то надлом. Представила рядом себе старика-ребёнка.
Общего? Нет. Ничего. Ни в поведении, ни во внешности. Но… что-то мешало капитану Лонштейн отмахнуться от пришедшей в голову мысли о родственной связи этих двоих.
Если Эми здесь не первая «гостья», а точнее, пленница, то нужно понимать, что методика обработки таких пленников тоже отработана.
Может быть, и не очень чисто с точки зрения психологии, но определённо в рабочем ключе с точки зрения практики.
