Ведь это значило бы только то, что Эми будет в безопасности. А мужчине этого было бы достаточно.
В его глазах весь мир мог отправляться в бездну всем скопом, но Эммануэль должна была быть в порядке.
А сейчас…
Сейчас он ничего не мог сделать.
Не помогали ни связи, ни знания, ни деньги, ни очень большие деньги, ни власть. Всё было бессильно.
И кольцо на шее жгло беззастенчиво кожу, обжигало, заставляя желать сорвать его, кинуть высоко-высоко. Чтобы долетело, чтобы добраться. Потому что это было обещание, которое Змей собирался сдержать любой ценой.
Но не было возможности передать это кольцо туда, куда было нужно. Не было возможности даже передать, как сильно эта девочка ему нужна и дорога.
Хотя бы то, что он это перед собой признал, и на том спасибо.
Вообще, нужно было бы поспать. Нужно было организовать доставку этой самой Марты вниз. Но Змей не мог справиться со своим беспокойством. Они были достаточно далеко от станции, на которой сейчас была Эми, уже успели заправиться и вернуться обратно. Чтобы быть рядом. Но этого было недостаточно.
Вам могут помешать.
Помешать в чём?
Помешать с чем?
Помешать доставить Марту к Змею? Было бы странно для Эми передавать сообщение той, кто могла бы не добраться. А Марта была уже на корабле.
Значит сообщение касалось того, что последует дальше.
Могли помешать передать женщину в руки тётки Эммануэль?
Нет. Эми прекрасно знала своего… уже супруга. Ему бы и в голову не пришло проводить её через официальные документы, через правдивые инстанции. Нет. Марта отправится вниз и затеряется навсегда в ворохе отписок, бюрократических процедур и крючкотворства.
Просто не было никогда человека. Не было никогда свидетеля.
А значит ничего ей не угрожало.
Помешать с операцией? … Опять же, Эми слишком хорошо знала мужчину. Не было никакой официальной операции, не было и быть не могло. Сейчас всё это существовало в тонких полутонах, в тонких зыбких границах самоволки и практически произвола, прикрытого собственной Властью. Той самой, которая ещё немного – и нарушение любой субординации. И то, что этот акт согласован вплоть до каждого чиха, не станет защитой от «нечаянной» смерти в своей собственной кровати.
Так что?
О чём могла предупреждать Эми?!
Что именно она могла предвидеть, но настолько боялась об этом сказать, что сказала «скорее всего»?!
Не верить же, что кто-то мог помешать в космосе.
Нет, ну, правда же.
Не верить…
Змей мрачно посмотрел на Марту, всё ещё переминающуюся перед его столом.
- Куда она смотрела?
- На меня… - женщина растерялась нешуточно. – Она смотрела на меня, когда это говорила.
- Она … что-то делала, когда это говорила? Какое-то движение, может быть. Мимика? Жест? Что-нибудь, что запомнилось?
Марта задумалась, кусая губы. Потом нервно начала сплетать и расплетать пальцы, глядя на них остановившимся взглядом. Ногти были тоненькие, почти невидные. Проведя по ним подушечками пальцев, так привычно причиняя боль, женщина снова посмотрела на Змея.
- Да. Было. Я запомнила, потому что у неё на мизинце очень странный ноготь. Не похож на маникюр… который я думала, что знаю, по книгам. Остальные ноготочки коротенькие, буквально в пару миллиметров, такие… маленькие… простите, я не … это лишнее…
- Не спешите, - Змей говорил успокаивающе, насколько вообще умел это делать. – Спокойнее. Рассказывайте всё: свои мысли, свои эмоции. То, что для вас может показаться неуместным и неважным, может оказаться тем, что я сейчас пытаюсь уловить. Подсказкой, которая нам всем сейчас так нужна. Так что… говорите.
- Я смотрела на её пальчики и завидовала. Такие тонкие пальчики, - Марте говорить было тяжело и … стыдно. Она стыдилась сама себя, тому, как отнеслась к этой девушке. Тому, как себя вела, как говорила. Но ещё больше ей было стыдно за то, что она ощущала только зависть. Тому, что окружало Эммануэль, тому, как она себя вела, как себя ставила, как себя чувствовала. Оказавшись пленницей в космосе, Эми не была проигравшей. Она была словно охотницей, которой показали сколь близка её добыча. – И ноготочки. Коротенькие. Маленькие. Почему-то, пока она всё время была на станции, они не потеряли в своём покрытии… ничего. Но на левой руке, у неё ноготь на мизинце очень длинный. И очень разноцветный. И когда она говорила, она смотрела на меня… и нервно тёрла этот ноготь. И мне могло показаться… но … он словно бы… менял свой… цвет? Наверное, такого не может быть… Это так странно звучит…
Змей покачал головой:
- Нет, Марта, это звучит правильно. Смотрите, - немного закатав рукав рубашки, мужчина развернул руку, демонстрируя браслет. Тонкий кожаный ремешок имел с внутренней стороны тусклую металлическую полоску, тесно прижатую к коже.
Проведя по ней пальцем, Змей вызывал смену цветов. Вначале проигралась достаточно длинная комбинация, потом короткая.
Снова длинная, только уже совсем иная.
