Виноват в этом только я. Точка. И я дорого за это заплатил. Я не имею в виду очередной репортаж про «чудовище с первой страницы». Я говорю о взгляде моих родителей, когда я впервые приехал в Каррару после того, как обо всем этом стало известно и история попала в газеты.
– Когда ты совершаешь глупость, помни, что ты полощешь не только свое имя, но и фамилию своей семьи. Твоя фамилия Буффон, и мы все за тебя в ответе.
Мне было так стыдно, как никогда в жизни.
Я помню, что среди многих, кто пытался меня утешить, был Джованни Трапаттони:
– Не бери в голову, ты хотя бы почти закончил старшую школу. Есть люди, которые якобы прошли ее всю за год. Восемьдесят процентов аттестатов футболистов – купленные.
Клевый Трап.
Но эта история с отсутствием у меня аттестата до сих пор мне отзывается. И прежде всего – моим родителям.
Мои родители никогда не делали мне скидок. В серьезных делах. Не в глупостях. Они защищали меня, когда меня называли преступником, непосредственно перед чемпионатом мира – 2006. Именно тогда всплыла история о моих ставках. И эта история – плод большой истории, в которую ввязался «Юве» весной 2006 года.
Для меня вопрос всегда был ясен: они могли бы ничего мне не говорить и ничего не делать. Я бы доказал свою невиновность, как я и сделал, без лишней огласки. Но из этого устроили скандальную кампанию в печати.
Если человеку нравится играть и он делает это на свои деньги, кому какое дело? Мне нравилось показывать, что я знаток, предсказывать результаты. Мне нравится игра, и я делал это не ради денег, я в них не нуждаюсь. Я всегда играл на тотализаторе. Помните, как ребенком я думал, что выиграл тринадцать? Потом было двенадцать на миллион, большое удовлетворение.
Думаю, я единственный в мире игрок, который ставил только на выход и ни разу не ставил на вход. Деньги, которые я выигрывал, я клал на тот же онлайн-счет, с которого играл. Да, я все делал с помощью кредитной карты. Вы хоть раз видели игрока-мошенника, который так делает?
– Можете искать где угодно, у меня вы ничего не найдете. Мне нечего прятать.
Когда Бюро расследований Федерации футбола предъявило мне обвинение – договорные матчи, на которые я делал ставки, я смотрел им прямо в глаза.
– Делайте, что хотите, но я скажу вам одну вещь: если вам удастся найти доказательство, хоть минимальное, того, что я в этом участвовал, вы не должны дисквалифицировать меня на год, на два или на пять. Вы должны отстранить меня от футбола. Навсегда.
Те, кто меня допрашивал, были потрясены моими словами, кто-то даже засмеялся во время допроса, потому что понял, насколько абсурдным было это дело. Достаточно быстро эта история закончилась.
Игра на ставках для меня – способ «спустить пар», нечто такое, что не может не нравиться человеку. Это вызов. Я делал ставки на теннис, потому что немного в нем разбираюсь, несколько раз был на «Ролан Гаррос», знаю Федерера, Надаля, Мойя. Время от времени, когда у меня есть возможность, я иду в казино: блэк джек, рулетка, покер.
Я могу делать все, что угодно, но не совершать нечестные и недостойные вещи. Например, не смогу подстроить результаты матча ради своей личной выгоды.
Тем временем, незадолго до чемпионата мира, я вернулся домой и обнаружил свою семью постаревшей на двести лет. Медиа действительно сильно влияют на людей. Даже мой отец начал меня подозревать.
Он сказал мне:
– Я действительно видел, что в некоторых матчах ты был не очень. Ты бросался за мячом туда, где его не было.
Тогда, как и много раз до этого, я засучил рукава. Каждое утро я смотрел в зеркало и говорил себе:
– Ты сможешь пережить это.
Той полной волнений весной идти вперед было гораздо тяжелее, чем прежде. Я должен был забыть о «Юве», оказавшемся на краю бездны, о своих фото в газетах с подписью «преступник», о разговорах, что я, Каннаваро и Липпи должны остаться дома.
Я должен был очень внимательно смотреть в это зеркало.
Потому что нужно было выиграть чемпионат мира.
Я слышу, как кричит Гаттузо.
Он будет кричать всю ночь. Рино – всегда мой сосед по комнате в национальной сборной. Классика. Обычно он спит, а сегодня ночью орет. Этой ночью каждый делает, что может, а не то, что хочет. Я думаю, думаю о своей жизни, о том, что я сделал, о своих ошибках. Но и о том, что я делал правильно. По крайней мере, правильно для меня. Не рассказывая об этом всем подряд. Я не знаю, все ли чувствуют себя так перед экзаменами, перед важным экзаменом. Возможно, да, когда ты находишься перед лицом серьезного поворота судьбы, тебе в голову приходят факты, но прежде всего – лица. Лица дорогих людей, тех, кто, даже не будучи рядом с тобой, все равно тебе очень близок, даже когда совсем далек, – и лица тех, кого больше нет. Но они были и сыграли важную роль в твоей жизни. Такие люди значат для тебя очень много.
Я думаю о Пьеро.
