Тоненькие бретельки подчеркивают обнаженность загорелых плеч. Легкий блеск золотистого шиммера. Сексуальность. Хотелось взять саму себя за плечи и затащить в постель.
Облегающее короткое платье. Яркое, как помада на губах блондинки. Ровные ноги, плоский живот. Длинные серьги в унисон с драгоценными нитями браслета на тонкой руке.
Катя любовалась собой в зеркале, поворачивалась боком, становилась задом и заглядывала через плечо.
Почему она не надевает эффектную женщину на свидания с мужем? Натянула джинсы, не заляпанные и то хорошо, влезла в майку, затянула шнурки ветровки у ворота и пошла. Справилась. К свиданию готова.
Зашуршали, открываясь ворота. Катя испуганно содрала с себя платье, засунула в пакет, который придвинула ногой за тумбочку. Надела унылые темно-синие джинсы, горчичный гольф по самое горло. Не нужно Джастину знать, как она вырядилась на встречу с одноклассниками, в машине переоденется обратно в платье.
Катя чмокнула мужа в щеку, сдала ребёнка и отправилась в люди. Не забыв прихватить пакет с платьем.
Выпрямив спину, она вошла в зал ресторана. За столами сидело человек сто, ну может пятьдесят. Знакомые лица, повзрослевшие. В школе серая мышка, маленькая, забитая в парту, здесь Катя расправила крылья, ну чуть ли не душа компании. Она ходила с бокалом вина от одной компании к другой, с улыбкой слушая разговоры.
— Своя ремонтная мастерская? Кто бы мог подумать! А ведь оболтусом в школе был.
— Действительно, Кевин? Кто бы говорил? Забыл свои проделки? А помнишь, нам задали сочинение написать. Ты весь урок витал в облаках, а под конец, нате вам, обернулся ко мне и спросил: Эй, а ты уже на все вопросы ответы дал? Вот, умора! До сих пор смеюсь.
— Учусь в Уортонской бизнес-школе. Лига Плюща и всё такое.
— О, Том, я всегда говорила, что ты пойдешь дальше всех нас.
— Позволь не согласиться, Эмми. Том и вправду молодец, но…. Читал исследование, что выпускники Уортонской школы бизнеса чаще других подвержены депрессиями и суицидальным наклонностям. Якобы, на каждого выпускника возлагаются чрезмерные ожидания. Будущие миллиардеры, на худой конец президенты. Слишком высокая планка. Мой тебе совет, Том, станешь обычным миллионером — не убивайся, как Дейв Мастейн.
— А вот тот пикник в десятом классе.
— В День независимости?
— Нет, в обычный день. Мистер Кроссбер организовал его, чтобы мы сдружились. Мы ехали на поезде, потом на автобусе. Ну, помните? Мы расстелили подстилку под деревом, но не всем хватило мест в тени. Тогда половина учеников взяли свои рюкзаки и… нашли другое место, где-то через полмили от первой группы. А наш руководитель бегал от одних к другим. Так смешно было. То у одних на подстилках посидит, то к другим пойдёт. Называется, сдружились!
— Ха-ха, а пока он отсутствовал, ребята из первой команды напились вдрызг. Брайан ещё рыгал в кустах, помнишь?
— Да, забавный случай. Вот тогда Мистер Кроссбер, наверное, и разуверился в своих педагогических способностях. Слышал, работает сейчас на аренде скутеров.
Принесли блюда: типичные для всех ресторанных посиделок бургеры, дополненные горками картошки фри. К овощным салатам прилагался соус из смородинового варенья. Запахло жареным мясом.
Катя оглядывалась в поисках свободного места. За каждым столиком велась радостно-оживленная, но замкнутая беседа. На минуту, только лишь на минуту, всплыло унылое душевное состояние прошлого, в котором она беспрерывно пребывала всю старшую школу. Она никому не нужна и неинтересна, этот мир не принимает ее. Тупое нытьё в желудке — вот так ощущается одиночество.
— Катя, садись с нами. — протянула ей руку толстая блондинка. С трудом она узнала капитаншу команды чирлидеров Сэмми Макгвауер. Та потащила ее к столику бывшей спортивной элиты школы. В бытность учебы Катя с ними едва пересекалась, но сейчас они общались тепло, словно их связывают тесные, сейчас не обсуждаемые воспоминания.
Говорили о настоящем: учебе, работе, достижениях. Катя ничего не ела, вино пьяно кружило голову. Улыбка становилась шире, шире, пока она молча выслушивала историю каждой соседки. Она чувствовала себя легко, как рыба в воде, и даже кинула было пару слов о своей жизни, но, как оказалось, Келли Вудсток работает в компании Джастина, и Кате расхотелось откровенничать.
Когда подавали десерт, и Катя ждала паузу в беседе, чтобы распрощаться, она почувствовала влажный щипок поцелуя в надплечье.
— Ой, больно, — вскрикнула она и оглянулась.
— Ты прекрасна, — над ней нависало худое лицо мужчины. Сетка родимого пятна на его покатой щеке напоминала оржавленную поверхность яблока. Сердце привычно забилось. Школьная безответная любовь. Прошли годы, она и имени его не помнит, а условный рефлекс до сих пор работает.
Домой Катя возвращалась взбудораженная, возбужденная. Пьяненькая за рулем, в голове толкались, теснили друг дружку образы и беседы вечера.
