Джастин лежит с книгой на диванчике у бассейна. Уложил малыша и ждёт ее. Какая милота! Катя выходит из машины и спешит навстречу мужу. Но улыбка вянет, слезает с его лица. Он останавливается в шаге от Кати и указывая пальцем на ее плечо, спрашивает:
— Что это?
Она скашивает глаза вправо вниз. На предплечье пылает яркое пятно засоса. Сердце холодеет, дрожью сводит ноги. Гадкий бывший возлюбленный — специально оставил след на ее теле. Катя опускает глаза и ее охватывает ужас. Она забыла переодеть платье: коротющее, откровенное, пылающее сексом.
Слишком много красного появилось вдруг в приглушенной уютной семейной обстановке. Платье, засос, глаза Джастина, в которые она заставила себя посмотреть.
— На свидание ходила?
Она не находит слов, чтобы объясниться, лишь тщетно ищет вздохами воздух, как утопающий, бессильно опускающийся на дно. В голове шумит и рта не раскрыть, не наглотавшись, и память прокручивает замедленно: букет белых роз летит из окна машины и падает в сверкающие воды.
— Джастин, пожалуйста, не надо. — Катя делает шаг назад.
Она знает: Боба, тёмную сущность, что сейчас вселяется в оболочку Джастина, ей никак не остановить.
Чёрный Боб — персонаж из сериала Твин Пикс, существо из альтернативной реальности, которое проникает в души людей и заставляет их делать аморальные поступки.
Если бы Джастин мог услышать мысли Кати, он бы ее поправил: не Боб, а Арнольд.
Темно. Болят пальцы, и все тело, казалось, состоит из пальцев, и каждый болит. Руки и ноги словно отрезаны от тела. Она с ужасом пошевелила рукой и положила ее себе на грудь. Затем другую. Подтянула к себе ноги. Все в порядке. Цела.
Темно. Точно ли открыты глаза? Запрокидывает голову. В чёрном пространстве, светлеет и фокусируется квадратный проем. Значит, она не замурована. И не ослепла. В чёрных цветах проступают серые оттенки, в обстановке угадывается что-то знакомое. Катя окончательно проснулась. В голове мелькали воспоминания.
Был разговор, слов не хочет вспоминать. Он отвез ее в квартиру, где жили до переселения в корпоративный дом. Она долго рыдала, лежа на диване, пока не уснула.
Катя смотрела прямо перед собой, не думая ни о чем. Постепенно ночь удалялась и обстановку четко осветили прямые лучи солнца. Мебель в чехлах, запыленный телевизор, жалюзи окна сомкнули желтые от старости полоски.
Темная мощь сознания стучалась, жаждала вернуться и захлестнуть кошмарными мыслями. Катя нехотя их впустила. Забурлили, побежали бессвязные рассуждения.
Как же так? Почему случается беда? Внезапно. Вдруг. Без намека, без предупреждения, не кричит: «Ау, я сейчас приду. Подождать пять минут? Ладно, у тебя ещё есть пять минут на твоё занюханное счастье».
«От нас ничего не зависит, — думала Катя, — Люди — безвольные деревянные марионетки, их движениями руководит кукловод, дергающий за веревки. Кукловод. Судьба. Она распорядилась, а слуги безропотно выполняют. И кажется, что именно люди совершают ошибки, ведь серого кардинала не видно. Был у меня муж, была у меня любовь. А кукловод распорядился отнять и сделал это руками Джастина».
Катя встала и побрела в туалет. Заглянула в зеркало. Нечесаные волосы запутались, стояли слева колом, а с правой стороны прикрывали лицо, заплаканное, в красных пятнах, не созревших ещё синяков. Она вспомнила, как боялась посмотреть на себя в зеркало в прошлый раз. Боялась, что не увидит в нем никого. Вот глупая была, бежать нужно было ещё тогда, бежать и не оглядываться.
Она вытащила из шкафа плед и вернулась к дивану, после короткой вылазки гудело тело. Боль утихала в определенной позе, поэтому Катя старалась больше не вставать. Не ела и почти не пила.
Прошёл день, проскочила ночь, медленно отстреляли секундные стрелки следующего дня, снова ночь, доброе утро.
Каждый день приходил Джастин с пакетами. Он расставлял что-то в холодильнике, что-то выкидывал.
Катя укрывалась с головой одеялом и не вылезала, пока он не уходил.
На четвертый день ей показалось, что она сходит с ума. Одни и те же мысли сутками крутились в голове, словно бормотала их на ухо безумная старуха.
Когда пришёл Джастин, она села на диване и четко сказала:
— Я хочу к сыну.
Он постоял несколько секунд молча, качнулся и ушёл в комнату. Вернувшись, положил рядом с ней стопку одежды.
— Прими душ.
— Зачем? — Катя холодно посмотрела на мужа, снизу вверх.
— Вики испугается тебя.
Она стянула с себя плед и с ужасом обнаружила, что на ней до сих пор злополучное красное платье. Ну же, она ведь недоумевала, почему не наряжается для мужа. И вот, пожалуйста, он насмотрелся на неё, красивую в кавычках, сполна.
Ехали в машине молча. Катя с ухмылкой вспоминала, как боялась Джастина, когда он забирал ее с больницы, тогда, в прошлой жизни. Сейчас не было ни страхов, ни чувств, лишь твёрдая решимость.
С Вики управлялась молодая женщина в длинной старомодной юбке и цветастой блузке. Няня передала Кате на руки мальчика с таким строгим и недовольным видом, словно это она была матерью, а Катя так, попросила подержать мальчика, из любопытства.
