По дороге домой Катя молчала. Мало разговаривала и следующие три дня. На попытки Томаса втянуть в диалог отвечала:
— У меня нет настроения.
Томас нервничал, жена даже не добавляла в редкие фразы обычное обращение к нему — «дорогой». Что у них там произошло с Джастином за те пару часов, что они остались одни? Катю подменили.
Ей стало неинтересно работать. Словно она душу отдала решению юридических задач ради клиентов — незнакомых людей с житейскими проблемами, а потом вмиг выгорела. Словно мчалась по пустыне с бешеной скоростью и резко затормозила, оглушенная осознанием, что не в той стороне ее цель.
К чему это всё? Мельтешение, вошканье, воркотня, суета, раскачивание маятников, которые заглушает охрипший крик сердца. Сорная трава, забившая истинные желания. Чужая дорога, которую она перепутала со своей.
Она любит Джастина. Хочет быть с ним. Пусть с ним трудно, он не дрожит над ней, как Томас, или скрывает свою дрожь. Пусть Томас сделал ей много добра, она с ним из благодарности, не из любви. Так не правильно.
Она слушала своё сердце, чей голос сейчас звучал высоко и звонко. В горе и в радости, в счастье и невзгодах, она хочет быть с Джастином, только с ним.
Она изменилась. Теперь она сильнее, намного сильнее и увереннее в себе. Может и подзатыльник дать, и пропустить мимо ушей обиду.
Лишь бы не было поздно. Только не это.
Такое осознание медленно, капля за каплей проникало в Катю. И страх, что уже поздно, нагнал ее в конце третьего дня.
Не успев проанализировать чувства, влекомая порывом, она немедленно позвонила Джастину.
— Ты уже дома?
— Да, — удивленно ответил тот.
— Мне нужно с тобой поговорить. Можно приехать?
— Прямо сейчас? Ну… приезжай.
Вики играл с железной дорогой, занимавшей все свободное пространство детской комнаты. Водил поезд по рельсам: «чух-чух-чух».
— Сынок, одевайся, отвезу тебя к папе.
— Мамочка, спать хочу, — ответил он, зевая.
— Давай, быстро.
Вернувшись в комнату, Катя натянула джемпер, заглянула мельком в зеркало. Ей бы причесаться, да не важно, нет времени.
Томас. Она заглянула в оранжерею к мужу и объявила, что повезет мальчика отцу.
— Это так срочно? — Томас отряхивал землю с перчаток, — Давай я отвезу.
Катя помотала головой. Она уже выходила из дома с Вики за руку, когда ее нагнал Томас.
— Ты вернёшься? — встревоженно спросил он.
— Конечно, — соврала Катя.
Она не вернётся. Что она ему скажет? Я поехала к Джастину, чтобы помириться, но он меня отшил. Так что, не переживай, милый, я согласна и дальше довольствоваться тобой. Ведь я так тебе благодарна!
Возможно, стоило не спешить, договориться с Джастином о встрече, или дождаться момента, когда они окажутся одни, передавая друг другу сына. Но Катя с Томасом почти круглосуточно вместе…
К черту! Она не согласна ждать ни секунды.
Катя переключила мысли на предстоящую встречу. Она жала на газ, торопясь, будто вот-вот истечет время для возможности что-то поменять, последние песчинки сыпятся в нижний сосуд часов, бомба замедленного действия отсчитывает финальные секунды до взрыва, после которого лаз в прошлое навечно завалит камнями.
Она представляла, как стоит напротив Джастина, решаясь заговорить. А из спальни выходит нереальная красотка в пижаме. Нет, не в пижаме, в сексуальном пеньюаре, из ажурного выреза выпирает сногсшибательная грудь.
— Что тут происходит, любимый? — Она сложит руки у него на плече и удивленно глянет на Катю.
В таком случае, она отдаст Вики отцу и уедет. Помчит по всему штату, чтобы не как Итан, не в лесопосадке, подальше от Джастина, чтобы не доставить проблем. Как бензин закончится, врежется со всей дури в бетонное препятствие, где-то в глуши, чтобы и не нашли ее.
Нет, она так не сделает. Поедет к родителям, где есть ее комната. Устроится официанткой в соседний бар. И до конца ее дней, единственными радостями будут — встречи с взрослеющим сыном.
И вот она стоит напротив Джастина. Подглядывает на дверь спальни, ожидая выхода красотки. А он обнимает спящего Вики, прижав щекой его голову к плечу, и еле-еле покачивает сына, прикрыв глаза.
— Джастин….
Что говорить? Пока он относил сына в комнату, чтобы уложить в постель, Катя стояла, пытаясь вспомнить язык, на котором говорила, слова, в которые можно облечь свои чувства.
Он вернулся и кивнул, призывая продолжить.
— Ещё не поздно?
— Что? — улыбнулся он.
— Вернуться к тебе.
Злосчастные секунды, решается судьба.
Он протянул к ней руки и привлёк к себе. Ничего не отвечал, лишь обнимал.
Кате хотелось плакать, ей нужен ответ. Джастин приподнял ее подбородок и нежно дотронулся губами ее губ. Долгий поцелуй.
Ей нужен ответ. Сейчас он отстранит ее и скажет, что чувств больше нет.
Она почувствовала капли слез на щеках. Не ее слёз. Прикрыла глаза. Тело обмякло, расслабилось облегчением.
Она дома, она вернулась.
Долго они стояли, то судорожно сжимая друг друга, то осыпая поцелуями, то плача. Час, ночь, годы.
В дверь позвонили.
Джастин, вздохнув, отстранил ее. На террасу ступил Томас. Он смотрел тяжелым взглядом, то на застывшую Катю, то на Джастина, потупившего взор.
Размахнулся что есть силы и двинул Джастина кулаком в лицо.
