Боб Иерега замечательно помнил тот день, когда познакомился с Майлзом. Бобу тогда еще не исполнилось девятнадцати лет, и работал он в скромном заведении под названием «Lounge Lizard». Майлз был для Боба кумиром, и при первой встрече ему явилось одно из тех видений, которые будут сопровождать его всю жизнь. Одно из тех видений, над которыми он все еще был не властен: вместо Майлза Дэвиса юный трубач ясно увидел перед собой черного леопарда, которым тот был в своей прошлой жизни; эти черты лица не оставляли места для сомнений. Прежде всего его выдавал нос, но были также и губы, и глаза – свирепые и в то же время спокойные, всегда настороже. От этого зрелища Боб лишился чувств. Он также лишился редчайшего шанса – импровизировать в присутствии Майлза Дэвиса, продемонстрировать свою виртуозность в исполнении мелодий, которым Майлз даровал популярность. И вот, когда Боб очухался, он чуть было снова не упал в обморок от избытка чувств: Майлз Дэвис занял его место на подмостках, и теперь он, Майлз Дэвис, собственной персоной, импровизировал на тему «Telephone Box in the Sky»[7] – одной из первых композиций юного Иерега, которую уже крутили на местных радиостанциях. В тот день Боб почувствовал, что может умереть спокойно, что выше забраться просто невозможно.
Каждое утро он почти вплотную приближал свое лицо к зеркалу. Наносил на щеки пену лишь для того, чтобы снова смыть, и такая операция повторялась по нескольку раз – Боб никак не мог решиться. Пульс тоже был не самый подходящий для бритья. И все-таки, сколько бы долгих минут Боб себя ни рассматривал, сколько бы ни исследовал свое лицо, он так и не смог обнаружить ни малейшего намека на то, кем он был в своей прошлой жизни. Кое в чем сомнений не возникало: если принять в расчет его страх перед самолетами, казалось маловероятным, что Боб когда-то был птицей. Или, возможно, именно по этой причине он теперь и боится летать? Наверняка не скажешь.
Боб Иерега поднес чашку к губам, резко наклонил, покончил с остатками
Получала ли Клара его письма в последние месяцы? Боб сомневался в этом, перелетая Атлантику, и продолжает сомневаться до сих пор.
Теперь это мало что значило. Почти ничего не значила и та военная хитрость, которую они разработали, чтобы сбежать, не заплатив, из семи парижских пансионов (чемоданы отправляются за окно. И что же такая девушка, как ты, делает за гостиничной стойкой? Как, говоришь, тебя зовут? А мы музыканты. Да, джаз играем. Если ты назовешь свое имя, мы посвятим тебе балладу. Как пишется? Ага, первая буква «Н»…), да и ночи, когда им приходилось спать на ступенях незапертых подъездов; почти ничего не значил факт заклада футляра от трубы, чтобы они могли наконец-то поесть горячего, и запах подмышки, которым в связи с этим пропиталась труба, и что Боб отказывался на ней играть – вплоть до того дня, когда одна девица позволила им переночевать в своей гримерке и мундштук перестал пахнуть подмышкой, приобретя аромат дешевых духов.
1. Без сомнения, самый надежный способ – это пробраться в литейный цех и выкинуть пистолет в котел, где переплавляется медь, олово и всякая жесть, чтобы под воздействием высокой температуры наша пушка в конце концов растворилась среди чайных ложек, столовых ножей и кухонных кастрюлек. Таким образом эволюция револьвера обретает циклическую завершенность.
