– Ключ! – рявкнул полицейский, сперва было растерявшийся.
Ролан сделал вид, будто уронил только что найденный ключ под сиденье, и Жильбер по-пластунски полез за ним.
– Тьфу ты, вот уже пальцами дотрагиваюсь, а ухватить не получается! У вас, случайно, не найдется вязальной спицы или чего-нибудь вроде того?
Ролан продолжал развлекать полицейского хвалами электровелосипеду, а поскольку остальные распевали во всю глотку, ему приходилось чуть ли не кричать:
– …и есть разные настройки, понимаете, можно регулировать моторную тягу. Например, если подъем пологий, а вы хотите поддержать форму, ставите на минимум, а чуть начинается круча или просто вам становится влом – ха, ха! – вы можете…
Полицейский отер платком лоб. За двадцать лет службы в таможенной полиции ни разу не встречались ему подобные чудики. Лекция о достоинствах электровелосипеда, нестройное пение под железный гром, неуловимый ключ – он чувствовал, что чем дальше, тем меньше владеет ситуацией. Вдобавок – случай небывалый в его карьере! – его спросили, не найдется ли у него, случайно, вязальной спицы или чего-нибудь вроде того! Уже казалось, что он сейчас попросту махнет на все рукой и не станет морочиться с досмотром. Увы, в автобус заглянул его коллега:
– Господин майор, я попробовал открыть багажник… а он и не заперт.
Полицейский испепелил взглядом животных-путешественников и вышел из салона. Пение смолкло. Жильбер вылез из-под сиденья, развел руками и бессильно уронил их. Это означало: «Ну вот, мы сделали все, что могли, и даже больше, но теперь, похоже, погорели».
– Полиция… это из-за зонтика, да? – пробормотал Джефферсон сквозь одурь. – Мне так стыдно… я хотел его вернуть, правда хотел…
Шмитт поспешил его успокоить:
– Да нет, нет, Джефферсон, ни при чем тут ваш зонтик. Спите себе.
Все, кто сидел со стороны обочины, приникли к окнам, чтобы воочию наблюдать за развитием событий. Которое нетрудно было предугадать: через несколько секунд полицейские обнаружат в багажнике связанных людей, и это будет конец света. Всех Баллардо закуют в наручники, затолкают в полицейский фургон, отвезут в Вильбург, там допросят с пристрастием, засудят и засадят в мрачную темницу, по четверо в камеру, и там они могут хоть годами горланить «Откройте, пустите, что за беспредел!» – никто не придет им на помощь. Вот так все и будет.
Поскольку кузен его не в состоянии был ступить на больную ногу, Жильбер вышел вместо него, готовый к худшему. Но, как он частенько говаривал, скверно – это еще не наверно. Майор уже потянулся открыть багажник, как вдруг произошло нечто поразительное: между автобусом и кюветом просвистел неизвестно откуда взявшийся гоночный велосипед. Слегка задев Жильбера, он проскочил между двумя полицейскими. Стриженые волосы велосипедистки торчали космами и были… ярко-рыжие. Пролетая мимо, она протянула руку, сдернула с майора фуражку, надела ее себе на голову задом наперед и, бешено крутя педали, помчалась в сторону Вильбурга. Она выкладывалась на всю катушку, как заправский гонщик, пригнувшись к рулю и разведя локти. Полицейский изрыгнул проклятие и еще много всяких слов, самыми мягкими из которых были «Вот дрянь!». В сопровождении коллеги он бросился в погоню. Но на своих двоих догнать беглянку им нечего было и мечтать. Так что они рванули обратно к своей машине так резво, словно бежали стометровку на Олимпийских играх, вскочили в нее и развернулись на сто восемьдесят градусов, визжа покрышками. Уязвленное самолюбие придавало им резвости. Поплатится эта нахалка за свою дерзость, ох поплатится!
– Нам подождать вас, господа? – с самым невинным видом осведомился Жильбер.
– Проезжайте! – рявкнул майор в открытое окошко. Что означало: «Валите на фиг, вы у меня уже вот где!»
Баллардо не заставили просить себя дважды. Все заняли свои места, а тех, кто не успел устроиться как следует, вдавило в сиденья, так стремительно рванул с места Жильбер. Лисички, сидевшие сзади, обернулись поглядеть, как дела у Роксаны.
– Она все еще впереди, – сказала одна.
– О господи, они ее догоняют! – вскрикнула другая.
– Да, она виляет, чтобы сбить их, но это дохлый номер…
– Ой, совсем почти догнали…
На миг они умолкли, а потом вдруг разразились торжествующими криками.
– Да что там делается? Что с ней? – наперебой спрашивали Баллардо.
– Она ка-а-ак наддаст!
– Да что, что она сделала?
– Перемахнула через кусты и в лес!
– На велике?
– Ну да, на велике! Все, скрылась из виду!
– Они за ней гонятся?
– Да нет же, им там не проехать!
– И что они теперь делают?
– Ничего. А, нет: тот, который еще в фуражке, сорвал ее и швырнул оземь.
Автобус содрогнулся от дружного вопля:
– Ура-а-а-а!
А потом грянула песня, которая за эти минуты стала их гимном:
