— Итак, что мы имеем? — задал я вопрос и себе, и Ханне. — Место преступления. Испуганного убийцу, совершающего ошибки. И чью-то спасенную жизнь, потому что вчера его не сожгли. Убийца окружен, хотя он об этом еще не знает.
— Но мы все еще не знаем, кто он.
— Пока не знаем, — поправил я. — Хорошо, дальше нам нужно понять, как именно был похищен Чоут.
Я вытащил телефон и позвонил Тэйлору. Вызов остался без ответа и был переведен на голосовую почту. Я оставил сообщение и попросил его узнать, работал ли Чоут вчера, и если да, то в какую смену. Завершив звонок, я задумался и стал постукивать телефоном по подбородку.
— О чем думаете?
— В таких преступлениях похищение — самая рискованная часть, потому что убийце приходится выйти в мир. И неважно, насколько ты осторожен, всегда есть риск, что кто-то тебя увидит, а это уже риск быть пойманным. Можно сидеть дома, представлять себе все что угодно и оставаться в безопасности, но, если играть по-настоящему, придется выйти из дома и найти себе тепленькое тельце. Но ты не дурак и будешь всячески избегать риска.
— Вам кажется, что Чоута похитили здесь.
Я все еще рассматривал лужайки на противоположной стороне улицы. Слева направо читались: молодая семья с детьми, пара карьеристов, пенсионеры, пара карьеристов.
— Все сходится. Он живет один, и ты сама видела, как легко нам удалось попасть внутрь.
— Но преступник все равно засветился здесь, даже если совсем ненадолго.
В доме пенсионеров буквально на пару сантиметров отодвинулась занавеска и тут же вернулась на место.
— Именно так.
Я пошел к дому. Ханна догнала меня, когда я уже перешел улицу.
— Сможешь подыграть мне в роли офицера полиции?
— Ни разу не пробовала.
— Это легко. Просто стой рядом и выгляди максимально строго. Говорить буду я.
Лужайка у этого дома была столь же аккуратной, как и у Чоута, и частокол был выбелен совсем недавно. Мы подошли к двери, и я постучал так, как стучится полицейский в полночь, — громко и настойчиво. Такой стук не проигнорируешь — побежишь открывать дверь с колотящимся сердцем, потому что оно тебе подскажет, что пришла беда. Этот стук отзывался где-то глубоко в подсознательном.
В коридоре послышались торопливые шаги, затем отодвинулся засов и замок. Все это не представляло собой никакой реальной защиты, потому что любой человек, мало-мальски умеющий обращаться с отмычками, попадет внутрь через две минуты. А если двух минут нет, всегда можно залезть через окно, потому что окна защищены еще меньше. Правда состоит в том, что, если кому-то очень нужно попасть к вам в дом, способ всегда найдется.
Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла цепочка, и через отверстие выглянуло лицо очень старой женщины.
— Что вам нужно?
— Только несколько минут, мэм. Мы из шерифского управления.
Она посмотрела на нас так, будто мы только что представились инопланетянами. И я ее понимал — мы совершенно не были похожи на копов. У нас были не характерные для них стрижки, мы были в футболках.
— Покажите документы.
Я пощупал свои карманы и состроил мину.
— Я их в машине забыл.
— И я должна вам на слово верить? — подозрительно сощурилась женщина.
Я отошел в сторону, показал патрульную машину и подождал, пока она прочтет надписи. Жаль, Тэйлора с нами не было. Или хотя бы его жетона. Был бы жетон, нам бы сейчас было гораздо легче.
— Мэм, — обратилась к ней Ханна, и пенсионерка перефокусировала свой острый взгляд на нее. Взгляд, от которого не ускользало ничего.
— При всем уважении, дорогуша, вы еще меньше похожи на полицейского, чем он.
— Вы слышали, что случилось с Сэмом Гэллоуэем, адвокатом?
— Да, слышала.
— Мы из Шривпорта, нас привлекли, чтобы помогать в расследовании. Мы не в форме, потому что работали над делом под прикрытием. Вызов был такой срочный, что, как только тамошнее наше расследование завершилось, мы поспешили сюда, даже не переодевшись.
— Да, но жетоны же у вас все равно должны быть.
— Мэм, мы там таких опасных преступников искали, что, если бы они при нас нашли жетоны, нас бы сразу убили.
Женщина посмотрела сквозь нас на машину и захлопнула дверь прямо перед нашими лицами. Через секунду мы услышали, как открывается противовзломная цепь.
— Говорить должен был я, — прошептал я Ханне.
— Не стоит благодарностей, — ответила она. Я повел бровью. — Если бы я оставила все на вас, Уинтер, мы бы тут до Рождества стояли.
Дверь открылась, и мы встретили старушку самыми лучезарными своими улыбками. Под солнечным светом она уже не казалась такой старой. Ей было около семидесяти. Щеки впали, потому что зубов у нее почти не осталось. И из-за этого она выглядела старше, особенно во мраке темного коридора. Она кивнула на дом Чоута.
— Вы подозреваете, что убийца Дэниел, да? Он сжег того адвоката?
— Как вас зовут, мэм?
— Энни Дуфоу. А вас?
— Я детектив Уинтер, а это моя коллега, детектив Хэйден.
— Ну, этикет соблюден, вернемся к делу. Может, ответите на мой вопрос?
— Да, мэм, он подозреваемый.
Энни кивнула, будто теперь ей все стало ясно.
