Уинтер нажал на газ и выехал на дорогу. Следующие несколько минут он ничего не говорил, потому что все его внимание было направлено на объезд рытвин и ям. Ехать медленно — самое сложное. Как же он не любил медленную езду! Как только они выехали на шоссе, он тут же дал по газам.
— Ты всю дорогу будешь сидеть и дуться?
— Я не дуюсь, я злюсь. Это разные вещи.
— Смотри, есть вопрос: откуда Амелия знает Райана? Только не отвечай сразу, подумай.
Мендоза думала с километр.
— Я не знаю, — сказала она, вздохнув. — Может, они вместе ходили на собрания анонимных психов.
— Если бы все было так просто. Чисто с математической точки зрения это невозможно. Население Америки — более трехсот миллионов человек. По самым строгим подсчетам, активных серийных убийц в стране — около ста. Значит, на три миллиона человек приходится один серийный убийца. Другими словами, их днем с огнем не сыскать.
— Я пошутила, Уинтер. Слышал что-нибудь про шутки?
Уинтер повернул голову, и она отмахнулась:
— Следи за дорогой. Я хочу вернуться домой в целости и сохранности. И вообще, что это ты вдруг такой счастливый? Все сильно осложнилось с появлением этой фотографии.
— Как же тут не быть счастливым? У нас наконец-то появилась настоящая зацепка. И, между прочим, я понял, что ты шутишь. Веришь ли, я и сам шутил.
И он снова посмотрел на Мендозу.
— Они познакомились в интернете. Этот способ знакомств ведь соответствует Райану Маккарти. Он и своих жертв через интернет находил. Ты видела компьютер в доме Прайсов? — Мендоза покачала головой. — Значит, у Амелии есть лэптоп. Причем с собой. Ты вот все твердишь мне про доказательства. Наверняка на ее жестком диске столько доказательств, что хватит на всех.
— А зачем им друг друга искать вообще?
Уинтер задумался на несколько километров.
— Если есть возможность поделиться с кем-то своими фантазиями, игра сразу становится намного интереснее. Они могли рассказывать о своих планах, вдохновлять друг друга на подвиги. А после убийства нужен кто-то, с кем-то можно разделить воспоминания.
— Понятно.
— К тому же во всех близких отношениях присутствует властный аспект: всегда кто-то один из пары подчиняется, а другой — доминирует. В здоровых отношениях эти роли не очень сильно выражены. А у психопатов, наоборот, они доведены до предела. Среди них очень многие в детстве подвергались чудовищному насилию. Для психики оно бесследно не проходит, оставляет такие шрамы, которые не заживают и во взрослом возрасте.
— И отыгрываются через преступления. Да, я в курсе. Боль, которую они перенесли сами, проецируется на жертв.
— Но и это еще не все. Самое интересное происходит тогда, когда встречаются два убийцы. Один отыгрывает это насилие садистски, второй — мазохистски, и эта гремучая смесь может привести к самым экстремальным поступкам.
— В данном случае Амелия доминант, а Маккарти ей подчиняется.
— Мы можем это заключить, зная Маккарти, да. Все, с кем мы говорили, — соседи, босс, все говорили одно и то же. Что он был скрытный и тихий. Но злость в нем присутствовала. Он загнал ее в самую глубину, и она ждала возможности вырваться наружу.
— А объединяет их то, что оба они подверглись насилию со стороны отцов.
Уинтер замолчал еще на километр.
— К сожалению, очень многим в современном мире приходится страдать от насилия со стороны отцов. Так?
— Так.
— А значит, наверняка есть целые форумы, посвященные этой теме. Там люди могут выговориться.
— Там Маккарти и нашел Амелию. Он искал родственную душу. Как ты думаешь, когда он начал убивать? До того, как они познакомились, или после?
— Хороший вопрос, — повернулся к Мендозе Уинтер, и она снова жестами показала ему, чтобы он смотрел на дорогу. — Стиль исполнения убийств не менялся у него с самого начала. Если бы мы наблюдали какие-то вариации, их можно было бы объяснить его возросшей уверенностью, желанием оптимизировать свои действия — эти изменения происходят у большинства серийных убийц. Я же не вижу никаких признаков того, что их знакомство с Амелией произошло после того, как он начал убивать. Под ее влиянием его методы неминуемо изменились бы. Фантазии из одиночного проекта превратились бы в совместный. Значит, Амелию он знал с самого начала.
Уинтер не сводил взгляда с дорожного полотна. Километры пути оставались позади, а он все думал и думал, и мысли в его голове обгоняли одна другую.
— О чем думаешь? — спросила Мендоза.
— Ни о чем.
— Точно так же ты говорил прямо перед тем, как придумал, как нам выловить Маккарти, — заметила Мендоза, взглянув на него. — Поэтому, при всем уважении к твоему праву ничего не говорить, я бы хотела услышать про это «ни о чем».
Уинтер глубоко вздохнул.
— Ладно. Поскольку у нас не было доказательств обратного, мы предположили, что убийства Маккарти были вызваны его фантазиями. Но что, если в этом мы ошибались? Может, это были фантазии Амелии? У него были какие-то порывы, но могло быть и так, что у него не хватало воображения на то, чтобы их воплотить.
— Возможно, — кивнула Мендоза. — И что нам это дает?
