Уинтер замолчал и снова посмотрел на небоскребы. Отовсюду доносились звуки. Сзади — тюремный грохот и лязганье, отдаленный шум — из простирающегося перед ними города, крики птиц — сверху. Все было тихим, как будто туман создавал воздушную подушку, заглушающую звук. Лучше всего было слышно дыхание Мендозы, которая стояла в метре от Уинтера. С реки дул легкий ветер, принося с собой неприятный запах, источник которого сложно было распознать.
— Ясность, — наконец произнес Уинтер. — Вот что ей важно. Она не сдвинется с места, пока ясно не увидит картину предстоящего. Когда злость и разочарование уходят, что она видит?
— Что все идет к чертям. И поэтому ей нужно найти виновного.
— Именно. Она знает, что всю игру ей испортили копы, но она не может выйти на войну против всей нью-йоркской полиции. Ей нужны конкретные личности. Она проводит собственное расследование и натыкается на мое имя. Вот тебе и конкретная личность.
Мендоза ничего не говорила, обдумывая услышанное.
— Ей важен контроль, — сказала она. — Когда она его теряет, она из кожи вон лезет, чтобы его вернуть. Отсюда вопрос: как нам заполучить контроль над ситуацией?
Теперь задумался Уинтер:
— Ее слабость — в самоуверенности. Так мы ее и поймаем. Будем идти по ее приманке, но держать глаза открытыми. В какой-то момент она обязательно ошибется. И тогда нам нужно быть наготове.
Они пошли к машине, стоящей на парковке. Мендоза подошла к водительской двери и протянула руку.
— Ключи.
— Но я вожу лучше тебя.
— Мы договорились, что ты ведешь до Нью-Йорка. Мы в Нью-Йорке, поэтому давай ключи, или я тебя застрелю.
— Угроза эффективна только тогда, когда тот, кому ты угрожаешь, верит, что ты можешь привести ее в исполнение.
Мендоза расстегнула куртку, вынула пистолет и направила его в голову Уинтера.
— Давай ключи.
Уинтер выгнул шею, чтобы посмотреть на курок.
— У тебя пистолет на предохранителе.
— Не доводи меня, Уинтер! Просто отдай мне эти чертовы ключи.
Шестиэтажное здание отеля «Гиперион» явно видало лучшие времена. Его владельцы были бы только рады, если бы клиенты считали его ист-сайдским, но на самом деле он находился в восточной части Гарлема. Припарковаться было решительно невозможно, поэтому им пришлось оставить «БМВ» в целых четырех кварталах от отеля и идти до него пешком. Где-то на полпути к отелю телефон Уинтера зазвонил. Он посмотрел на номер, но отвечать на звонок не стал. Номер был незнакомый.
— Ты что, не будешь брать трубку? — спросила Мендоза.
Уинтер не обратил на ее вопрос никакого внимания.
— Что бы ни происходило в следующие несколько минут, смотри только прямо и не останавливайся. Кивни, если ты меня поняла.
Мендоза, подозрительно щурясь, продолжила идти.
— В чем дело, Уинтер?
— Я все тебе расскажу, просто не сейчас.
Мендозе явно хотелось поспорить, но она лишь кивнула. Уинтер вывел ее на самую середину тротуара, задевая встречных прохожих и не обращая внимания ни на столкновения, ни на оскорбления в его адрес. Его сейчас волновал только мобильный телефон и количество гудков без ответа, в течение которых абонент будет ждать. Четырнадцать. Через пять секунд телефон зазвонил опять, и Уинтер улыбнулся.
— Что происходит? — снова спросила Мендоза.
Уинтер ничего не ответил и продолжал идти. Телефон продолжал звонить, раздражая своей настойчивостью. Десять гудков. До «Гипериона» оставалось полтора квартала. Прямо напротив него был другой отель. С архитектурной точки зрения он отличался, но во всем остальном они были идентичны: те же три звезды, то же расположение, та же клиентура. Двенадцать гудков, тринадцать. Звонок оборвался на пятнадцатом.
— Это Амелия, — сказал Уинтер, подняв руку с телефоном.
— Так чего ж ты не берешь трубку? — спросила Мендоза, остановившись как вкопанная посреди тротуара.
— Продолжай идти, — ответил он на ходу.
— Я должна знать, что происходит, и прямо сейчас, — сказала Мендоза, нагоняя его. — Если хочешь, чтобы я тебе помогала, ты должен мне объяснить, в чем дело.
— Мы возвращаем себе контроль над происходящим. Амелия находится в отеле напротив «Гипериона». Другого варианта нет, ведь мой мобильный зазвонил ровно тогда, когда мы вошли в зону его прямой видимости. И это идеальное место для наблюдения.
Не успел он закончить, как Мендоза чуть ли не побежала по тротуару. Мобильный Уинтера снова зазвонил. Он стал считать гудки и дождался тринадцатого. Затем остановился и ответил на звонок.
— Привет, Амелия, как дела?
— Привет, Джефферсон, — ответила она немного погодя. — Как ты узнал, что это я?
Он надеялся, что она придет в бешенство из-за того, что он не отвечал на звонок, но, судя по голосу, она была спокойна как никогда. Он стал смотреть на ее отель, пытаясь догадаться, за каким из окон она спряталась.
— Номер незнакомый, я подумал, что это звонит очередной продавец очередного ненужного товара. Он мог перезвонить во второй раз, но в третий не стал бы. И тогда я задал себе два вопроса: кому я так срочно понадобился и чьего номера у меня нет? Под эти два критерия подходишь только ты.
— Какой ты умный.
— Не особо. Это не высшая математика.
