— Поправьте меня, если я неправ, — снова заулыбался Маккарти. — У меня есть то, что нужно вам, а у вас — то, что нужно мне. Мне нужны гарантии, что меня не переведут из одиночной камеры. И доступ к любым книгам из библиотеки. Без очередей и без предварительных проверок.
— А какой смысл? — спросила Мендоза. — Будь я на твоем месте, я бы лучше попросилась в общую камеру, чтобы зарезали поскорее. А книги? Зачем тебе читать про жизнь, которая тебе больше не светит?
— Вы не я, — покачал он головой. — Я оптимист. Мой стакан всегда наполовину полон.
— Даже здесь? Я тебе не верю.
— По рукам, — решился Уинтер. Мендоза возмущенно смотрела на него, явно не понимая, что он затеял. Он проигнорировал ее взгляд и добавил: — Дай нам ответы на наши вопросы и хоть обчитайся этим туалетным чтивом. Меня твои условия устраивают.
— А почему я должен вам доверять?
— Это как-то уж совсем цинично звучит от человека, утверждающего, что его стакан наполовину полон. — Маккарти ничего не ответил. — Как тебе такой аргумент? Мне гораздо больше нравится мысль, что ты будешь гнить в тюрьме пятьдесят лет, чем если тебя просто прирежут в душе.
— Вы это серьезно говорите?
— Я серьезен, как инфаркт.
Маккарти смотрел на него через стол, взвешивая «за» и «против».
— Ладно, можете считать меня больным, но я это вам рассказываю просто так. У меня нет никакого компромата на Мэдди. Она — человек с другой планеты.
— Отлично, Райан, но нам нужно кое-что поконкретнее.
— Вы раньше говорили про прелюдию на интернет-форуме. И спрашивали, кто из нас лидер, так?
Уинтер кивнул, ожидая продолжения.
— Вы были правы. Лидером была Мэдди, она первая мне написала и вообще была инициатором всего.
Мендоза засмеялась.
— Ну конечно, сейчас он будет разыгрывать эту карту, рассчитывая, что ему скостят приговор на основании частичной ответственности. — Облокотившись на стол, она посмотрела в глаза Маккарти. — Не сработает. Ты сядешь до конца своей никчемной жизни.
— Так вот чего ты пытаешься добиться? — спросил Уинтер. — Ты в самом деле рассчитываешь на частичную ответственность? В игры со мной играешь, Райан?
— Я не играю, зачем мне это? — пожал он плечами.
Уинтер подался вперед, почти нарушая границы личного пространства Маккарти. Он слышал, как Мендоза заерзала на своем стуле.
— Хорошо, я тебя слушаю.
— Встретиться предложила Мэдди. Сначала я не хотел, но она меня убедила. Мы увиделись в баре, и общение у нас пошло как по маслу. Она меня понимала. Так, как никто и никогда.
— Нет, не понимала она тебя.
Маккарти скрестил руки, и наручники тут же загремели. В его глазах промелькнула ярость. Он подался вперед к Уинтеру и снова положил руки на стол.
— Как скажете.
— Дай-ка я угадаю. Вам обоим нравились одни и те же фильмы, музыка, сериалы. Да? — Маккарти подозрительно посмотрел на Уинтера и облизал губы. — Она просто зеркалила тебя, Райан. Ты говоришь ей, что любишь «Клан Сопрано», и она тут же говорит, что это ее любимый сериал. Чуть позже она, памятуя о сериале, говорит, что один из ее любимых фильмов — «Крестный отец», просто так говорит, без особой причины. Если на это ты не ловишься, она дальше пробует «Славные парни», и тут ты говоришь: «О боже, это же мой самый любимый фильм всех времен и народов!» Она, может, и ненавидит этот фильм, но это неважно. Важно только то, что тебе он нравится и ты думаешь, что и ей тоже. Так какой у тебя любимый фильм?
— Не «Славные парни», не переживайте.
— Не он. Значит, либо «Подозрительные лица», либо «Побег из Шоушенка».
Уинтер не сводил глаз с Маккарти.
— Значит, все-таки «Побег из Шоушенка». Но этот фильм выбился в лидеры только недавно, верно? По понятным причинам.
Маккарти сидел с мрачным видом. Губы его были сжаты настолько, что превратились в ниточку.
— У нас были особенные отношения. Мне все равно, что вы думаете.
Уинтер покачал головой:
— Ты был влюблен в нее, да? — Маккарти молчал. — Вот это да! Это она так тебя зацепила?
Маккарти покраснел и встал.
— Сядь, — приказала Мендоза.
Маккарти смотрел на них, они — на него. Уинтер успел досчитать про себя до тридцати трех, и Маккарти сел.
— Что-то я не совсем понимаю, Райан: ты разве не гей? — спросила Мендоза, дождавшись, пока он усядется.
Маккарти молчал, и Мендоза повернулась к Уинтеру:
— Как это может быть? Он бисексуал?
Уинтер адресовал свой ответ Маккарти:
— Здесь речь ведь идет не о сексе, а о власти, я прав, Райан? Ведь когда мужчины на коленях просят пощады, это отличное ощущение, правда? Ты, наверное, чувствовал себя богом. Ну а с Амелией у тебя была любовь, так? Только не было никакой любви. Ты верил, что она тебя любит, и она поддерживала в тебе эту веру. Вся власть была в ее руках, правильно? Ты же сам сказал, она вела в вашем танце. Тебе хочется верить, что все было наоборот, но это неправда. И знаешь что? Она ведь до сих пор все делает так, как хочет она. Подумай об этом. Ты тут сидишь, а она наслаждается жизнью. Вряд ли она вообще сейчас вспоминает о тебе. Вот как сильно она тебя любила, Райан. И если уж на то пошло, уважения у нее к тебе ровно столько же, сколько у тебя было к жертвам.
