— Вопрос: насколько вы уверены в том, что в следующей бомбе не будет выключателя, срабатывающего при наклоне?
— На 99 процентов. Поэтому я и не мог ничего сказать вам заранее. Если бы я сказал вам о своем плане, вы бы его одобрили?
— Да.
— Нет, — покачал он головой. — Вы провели в полиции тридцать лет. Вы давали клятву защищать людей. Даже один процент риска — это слишком много, когда речь идет о жизни и смерти. Предположим, я ошибся. Что теперь будет? Следующая жертва наклоняет стул и разрывается на части. Смерть на вашей совести.
Андертон ничего не сказала.
— О чем я и говорю.
— А как же вы? Ведь если вы ошиблись, эта смерть будет на вашей совести.
— Такого не будет. Это же психология. Сами подумайте. В его распоряжении — с десяток способов взорвать бомбу. Мог бы поставить таймер. Мог бы сидеть в машине и ждать прихода мужа, а потом взорвать ее звонком мобильного. Мог бы предусмотреть выключатель, срабатывающий при наклоне. Любой из способов привел бы к нужному результату — жертва была бы мертва.
— Но ему обязательно нужно, чтобы взрывателем был муж.
— Да, это его главная отрада. Ему нужно, чтобы открылась дверь и бомба взорвалась. Именно в таком порядке. Дверь — взрыв. Он хочет, чтобы руки мужа были обагрены кровью его жены.
Андертон остановилась и поймала его взгляд.
— На будущее — если у вас будут возникать какие-нибудь мысли, я хочу о них знать. Даже если они совершенно сумасшедшие и ни к чему не приведут. Я бы даже сказала, особенно такого рода мысли меня интересуют. Я понятно объяснила?
— Более чем.
— В таком случае мне больше нечего сказать, — отрезала Андертон, продолжая смотреть на Уинтера. Выражение ее лица сменилось с крайне раздраженного на озадаченное.
— Что? — спросил он.
— В первой части интервью вы хорошо разворачивали эту тему насчет «мы и они», а потом все испортили обращением к следующей жертве.
— К сожалению, у меня не было другого выхода. Где, кто, почему — помните? В доме Собека я краем глаза увидел почему. Это дает нам возможность спасти чью-то жизнь, а этот козырь покроет все. Ведь, в конце концов, мы же здесь сейчас, чтобы спасать жизни, не так ли?
— Так. Знаете, я, конечно, всем своим существом терпеть не могу Дилейни, но лучшего человека на роль противника трудно найти. Она вам сильно облегчила задачу.
— Точно, — оценил шутку Уинтер. — Эта женщина демонстрирует концепцию «мы и они». Она живет, чтобы разделять и властвовать.
Дойдя до машины, Уинтер переоделся в чистую футболку, на этот раз с группой «Битлз». Какое облегчение было снять рубашку! Вновь появилась возможность вдохнуть полной грудью. Двигатель завелся с первого же оборота.
— Ну что, теперь поехали в гости к Кирчнеру, — сказал Уинтер. — Где он живет?
— В Маунт-Плезант.
— Сколько туда ехать?
— Должны доехать за двадцать пять минут.
Эрик Кирчнер больше не жил в доме, где была убита его жена. После трагедии он не провел в доме ни одной минуты, а сразу же снял маленькую квартиру на 7-й авеню. Когда-то этот район был неблагополучным, но сейчас дела здесь шли в гору. Удачное расположение и общий рост цен на недвижимость способствовали облагораживанию местности. Квартира Кирчнера была в старом и неухоженном доме, который, судя по всему, изо всех сил сопротивлялся обновленческим тенденциям. Застройщики, конечно же, придут и сюда, но не факт, что скоро. Еще не освоены гораздо более привлекательные объекты.
Дорога заняла полчаса — на пять минут дольше, чем предполагала Андертон. По пути была небольшая авария, и пришлось поехать в объезд. Это было не так важно, поскольку Кирчнера дома все равно не оказалось. Андертон постучала дважды, на всякий случай. Ответа не было. Она достала телефон, нашла в списке контактов номер Кирчнера и дотронулась до экрана, чтобы сделать вызов.
— Давно с ним не разговаривала. Надеюсь, он не поменял номер.
Уинтер приблизил ухо к телефону, чтобы слышать разговор. Трубку сняли после третьего гудка. Голос на том конце принадлежал мужчине, но он был настолько тихим, что расслышать слова было невозможно. Разговор был короткий. Андертон повесила трубку и убрала телефон.
— Кирчнер едет с работы. Будет здесь примерно через пятнадцать минут.
— Он не очень рад был вас слышать, да?
— Можно сказать и так. Он изо всех сил старается забыть о происшедшем, а тут звоню я и снова окунаю его головой в прошлое.
— Даже если бы вы не позвонили, ничего бы не изменилось. Завтра пятое. Он только об убийстве жены и сможет думать.
— Наверное.
— Предлагаю подождать в машине. Там как-то поуютнее.
Уинтер направился к лестнице. Андертон помедлила несколько мгновений и пошла за ним. «Мерседес» был припаркован в пятидесяти метрах от входа в подъезд. Квартира была прямо перед ними. Кирчнер никак не сможет пробраться внутрь незамеченным. Они сели в машину.
— Нам бы сюда еще кофе и коробку с пончиками — и получится образцовая картинка полицейской слежки, — сказал Уинтер. — Кстати говоря, очень хочется есть. Как только закончим, мне нужно найти еду.
