Мы немного помолчали, и тишина прерывалась только стонами и охами из соседней комнаты. Судя по звукам, они уже заканчивали. Я очень надеялся, что это было так. Чем меньше внешних раздражителей, тем лучше работалось. Я проглотил остатки арахиса и доел батончик. Уровень сахара в крови повысился, я чувствовал прилив сил, и головная боль, которая обычно сопровождает мои сахарные обвалы, испарилась.
Я достал новую пачку сигарет из чемодана и закурил. Хэтчер недовольно посмотрел, но ничего не сказал. Я курил, пил кофе и изо всех сил старался не думать о том, через что сейчас проходит Темплтон. Я просто положил все эти мысли в коробку и тщательно ее запечатал. Если все закончится плохо, я открою ее и буду думать об этом. Но сейчас важнее всего было вернуть Темплтон.
У Хэтчера зазвонил телефон, и я выхватил его у него из рук, прежде чем он ответил.
— Что ты делаешь, Уинтер!
Я повернул к нему экран, чтобы ему был виден номер.
— Филдинг? — спросил я.
Он кивнул головой. Я выключил телефон и бросил его Хэтчеру.
— Не существует ни одного человека на земле, с которым мне сейчас нужно поговорить. А это значит, что и тебе тоже не стоит ни с кем разговаривать. Нам нельзя отвлекаться, — сказал я.
Хэтчера это не убедило, но телефон он убрал.
— Ладно, — продолжил я. — Пока самая важная гипотеза, которая у нас есть, это то, что сообщников двое. Я по-прежнему считаю, что так оно и есть.
— Несмотря на то, что фактически есть доказательства работы только одного человека.
— Прослеживаются два разных почерка, значит, действуют два сообщника.
Я нашел черный маркер и чистый участок стены и написал крупными буквами: ДВА ПОЧЕРКА ДВА СООБЩНИКА. Хэтчер выразительно посмотрел на меня.
— А что, ты где-нибудь видишь доску? — спросил я.
Хэтчер неодобрительно пожал плечами, словно говоря: «Делай как знаешь».
— Может, у него раздвоение личности, — сказал он.
— Вряд ли. Это чаще в кино показывают и в книгах пишут, потому что так легче, прежде всего, самим писателям, но в реальной жизни раздвоение почти не встречается.
— Если у Джека-головореза есть сообщница, она себя ведет тише воды ниже травы.
— Как и свойственно всем подчиненным половинкам в подобных парах. И это приводит нас к следующему предположению: в этой паре подчиняется женщина. Вообще, в парах очень сложная динамика отношений. Обычно доминирует мужчина, но так бывает не всегда. Возьмем Уэстов. Изначально считалось, что главой там был Фред. Сейчас же известный факт, что всем заправляла Роуз. А что, если и в нашей паре руководит женщина?
— Есть ли какое-нибудь подтверждение этому? Хоть что-нибудь?
— Похищение Темплтон, — начал я рассуждать спонтанно, в режиме мозгового штурма. — В данном случае мужчина вышел из зоны комфорта. Образ действия в этот раз совсем другой. Впервые он похитил человека из его собственного дома и сделал это очень быстро. Обычно он не торопится. Он месяцами обхаживает жертв в интернете, прежде чем решиться на захват. А похищение Темплтон было спланировано и совершено буквально за несколько часов.
— И о чем это нам говорит?
— Это говорит о том, что не он правит бал, — сказал я. — Да, мы знаем, что непосредственным похитителем является он. Его обычная схема действий довольно рискованная, но то, как он похитил Темплтон, выводит фактор риска на совершенно новый уровень. Женщина, с другой стороны, не имеет понятия об имеющихся рисках, потому что она не имеет отношения к похищениям. Она сидит себе дома, в безопасности, и ждет, когда ее партнер вернется с жертвой. Она не знает, каково это — быть на передовой, как бьется сердце, когда постоянно висит угроза ареста.
Я кивал сам себе, мне нравилось то, какая складывалась картинка.
— Если бы все решал мужчина, я не думаю, что он бы стал похищать Темплтон. Но решение было не его, а сообщницы. Вполне вероятно, что он даже пытался отговорить ее от похищения Темплтон, но с тем же успехом он мог бы разговаривать с кирпичной стеной. Она бы не стала его слушать. Ей нужна была Темплтон, и точка.
Я затушил сигарету о тарелку. На стене появилась надпись: ЖЕНЩИНА ДОМИНИРУЕТ и, соответственно, МУЖЧИНА С НИЗКОЙ САМООЦЕНКОЙ.
— И вот еще что: смена схемы действия доказывает, что партнеры катятся по наклонной и теряют самообладание.
— Что, как ты говорил, хорошо.
— И да, и нет. Да — потому что это означает, что мы скоро поймаем этих мерзавцев. А нет — потому что их поведение становится все более импульсивным.
Хэтчер громко выдохнул. Казалось, все его тело обмякло вместе с вышедшим из него воздухом.
— Это может очень плохо отразиться на Темплтон.
— Забудь об этом, Хэтчер. Эти мысли только мешают. Сосредоточься на здесь и сейчас. Какие еще у нас были гипотезы?
— Мы считали, что они любовники, — ответил он.
— Хорошо. Душители с холмов — Кеннет Бьянки и Анджело Буоно — оказались двоюродными братьями. Соответственно, в нашем случае они могут быть или двоюродными, или родными братом и сестрой, или матерью и сыном.
— Или любовниками.
— Или любовниками, — согласился я.
На стене добавились надписи: ЛЮБОВНИКИ, КУЗЕНЫ, БРАТ/СЕСТРА, МАТЬ/СЫН.
