А ещё говорят, что он убивал людей, а затем скармливал останки человеческой плоти своим бойцовским собакам. Я почему-то в это не верю, хотя от этого гнусного человека можно ожидать всего чего угодно.
А на берегу реки Потомак живёт семья церковных служителей с ангельски красивой дочкой Сьюзи. Днём, когда родители служили воле Божьей, Сью следила за домашним хозяйством. Она была обворожительна и прелестна, как первые подснежники в февральскую пору. Она ходила в церковно-приходскую семинарию, где и получала начальное пришкольное образование.
Хотя в наше время нельзя судить человека по «отличной» корочке солидной школы. Образование стало подкупным. Поэтому я всегда ценил самообразование. Ведь человеческий интеллект за деньги не купишь. Сью была очень эрудированной и способной девочкой. Она мастерски разбирала историю страны по полочкам. Мы с ней, бывало, обсуждали того же Вашингтона и многих других. Их культуру, обычаи, нравы.
Школа №221 на Рейбек-стрит, в которой мы с Карой учились, находилась достаточно далеко от нашей деревушки, и поэтому каждый раз мама с первыми криками петухов и ранней просыпающейся росой возила нас на машине. И однажды одна такая незамысловатая поездка полностью изменила меня.
*****
*****
Было обычное утро. Такая же ранняя капель, стекавшая по окну нашего дома, и такое же утреннее недовольство Кары. На днях мне исполнилось 14, а это значило, что теперь я полноправно мог занимать место на переднем сиденье нашего автомобиля. Всегда же думаешь, раз ты сидишь спереди – значит, ты уже взрослый. Ох уж эта подростковая наивность!
Наш минивэн был из разряда тех машин, на которых путешествуют заядлые авантюристы в веселой кинохронике. Вообще, этот фургончик был чертовски похож на тарантайку из мультика про собаку-детектива и его поисковую команду. Уж очень сильно я любил этот мультфильм в детстве.
Вместо разбитой фары около капота мы поставили фару от какого-то версальского авто нашего олигарха. Кент частенько выбрасывает на свалку бесполезные для него вещи. То он выкинет килограмм натуральной икры, по той причине, что на обед он хотел печень трески, а не элитные лососёвые личинки. То наручные позолоченные часы за миллионы долларов, якобы они отстают на несколько секунд от его домашних маятников. С жиру бесится. А фара нам очень пригодилась. В нашем штате строго-настрого запрещено ездить на неисправном автомобиле, будь он даже на ходу.
В итоге я на радостях и с широчайшей улыбкой сел на переднее сиденье. Раньше там сидела Кара, отчего её ворчание стало ещё более жутким. Не стал пристёгивать себя ремнями безопасности, благо и мама не настаивала. Мы же всегда фиксируем себя не ради собственной безопасности, а ради того, чтобы облапошить дорожных полицейских. Глупо, согласен. Но такова странная людская логика.
На нашей дороге в школу редко встречались полицейские. Уж очень редко. Они всегда там, где можно срубить много денег. А тут им ловить нечего. Был лишь олигарх Кент, но он уже давным-давно подкупил всех местных полицаев.
Мама затолкала наши портфели в багажник, сказала «С Богом!», и мы отправились в путь. Я не понимал, зачем она каждый раз перед отъездом говорит эту фразу. Она так привыкла, а людям старой закалки сложно что-то кардинально менять в своей жизни. Их мозг максимально устаканен и не приемлет перемен.
Тем временем уже ровно восемь по местному времени, а значит, по радио будет идти новостная лента. Новости рассказывали каждый час, а в перерывах между ними обычно играла джазовая или попсовая музыка. Согласен, что скучно слушать про экономический кризис и локальные войны по утрам. Нужно постоянно настраивать свой мозг на позитивный лад. Но я любил новости, ведь был любознательным мальчишкой. Всегда же интересно общаться с человеком, знающим о происходящем в мире. Подкованным и эрудированным во всех ипостасях. Я старался быть таковым.
Накрапывал дождь. Задувал мимолётный ветер, словно морской шторм на необитаемом острове. Про все междоусобицы и глобальные мировые проблемы я уже узнал, поэтому на этой же радиоволне слушал кантри. В это время Кара слушала какое-то ужасное оранье в своих наушниках. Мелодичным произведением искусства это назвать сложно, честно. Никакого приятного напева и смысла я не находил в её песнях. Хотя, на вкус и цвет – товарища нет.
– Кара, выключи свою дребедень. Хоть ты и в наушниках, но эти звуки доходят, к сожалению, и до нас, – сказал я.
– Кара, солнце, убавь музыку. Мы же не в катафалке едем, чтобы слушать такое, – проговорила мама.
– А-а-а-а-а-а! Невозможно! – и снова надела свои наушники.
