При создании Федерации для поддержки еврейских филантропических обществ Нью-Йорка руководство большинства благотворительных учреждений столкнулось с трудной задачей: привлечением фондов на содержание и ремонт. В те годы не существовало способа, известного большинству современных учреждений, когда средства привлекаются опосредованно. Шифф неутомимо собирал пожертвования сам, лично обращаясь к гражданам (ранее он обращался с личными просьбами только при сборе денег для «Дома Монтефиоре»); он призывал к подобным действиям других членов правления; он изобретал всевозможные средства для увеличения подписки, способы привлечения большого числа подписчиков. Его личная подпись стоит на тысячах благодарственных писем, которые посылались в ответ даже на небольшие суммы. Шифф не экономил силы, не считал, что благотворительные взносы не заслуживают благодарности или что на благодарственных письмах достаточно будет подписи секретаря или факсимиле. Эти письма не изготавливались для него в конторе больницы, но были написаны лично, а во многих случаях продиктованы в его рабочем кабинете.
Когда один из управляющих больницей предложил Шиффу «новый» метод сбора средств, Шифф рассказал ему притчу о нищем, который однажды обратился к Ротшильду и попросил две марки. Ротшильд удивился: «Почему Вы обращаетесь к Ротшильду и просите всего две марки?» – на что нищий с достоинством ответил: «Willst Du mich mein Geschaft lehren?» («Хочешь учить меня моему ремеслу?»)
Как он детально входил в подробности поддержки учреждения, так же внимательно он следил и за медицинскими исследованиями. «Дом Монтефиоре» внес существенный вклад в развитие науки. Именно там, например, Саймону Баруху разрешили проводить практические опыты по водолечению. Когда внимание врачей привлекли терапевтические возможности радия, добыть который в Америке было трудно, Шифф обратился к Касселю. Последний, вместе с виконтом Айви, в 1909 г. основал в Англии Институт радия и стал важным участником других медицинских проектов. 8 декабря 1913 г. Шифф пишет Касселю: «Должен извиниться перед Вами, а также объяснить, почему не ответил на Ваше любезное письмо о радии от 31 октября. Главный врач «Дома Монтефиоре» хочет приобрести 200 мг радия, о чем я Вам, кажется, уже сообщал, для лечения некоторых случаев рака. Хотя он еще не получил разрешения правления, он старается выяснить все что только можно о лечении радием. Вот почему я обратился к Вам».
По случаю 25-й годовщины учреждения «Дома Монтефиоре» Шифф с супругой представили больнице так называемый «Серебряный юбилейный фонд», призванный способствовать развитию исследований в области медицины. Затем он, совместно с медперсоналом больницы, организовал конференцию с доктором Саймоном Флекснером, директором Рокфеллеровского института медицинских исследований, чтобы решить, как наилучшим образом распорядиться средствами фонда. На свое семидесятилетие Шифф увеличил фонд до 200 тыс. долларов, а по завещанию довел его до полумиллиона. Несомненно, помня о неудобствах, которые он сам испытывал из-за частичной потери слуха, он поставил условием, чтобы «такая исследовательская работа, в дополнение к общим исследованиям, включала постоянное изучение способов и средств полного или частичного излечения глухоты, за исключением, однако, механических средств, приводящих к той же цели». Впрочем, использование дохода на другие цели отводилось на усмотрение директоров.
Отдельным пациентам он уделял не меньше внимания, чем больнице в целом. В летнее время он устраивал экскурсии для тех, кто мог покидать больницу, и с особым удовольствием по праздникам приглашал сотрудников и пациентов больницы к себе домой. К больнице примыкала часовня, куда он время от времени приезжал по субботам. Иногда он произносил проповеди или читал Священное Писание для тех, кто мог посещать службы. Когда пациент умирал, Шифф за свой счет устраивал достойные похороны. Он заботился и о семьях пациентов, о чем свидетельствует создание «Фонда Халлгартена». Довольно часто пациентками становились вдовы, чьи дети попадали в сиротские приюты. Шифф всегда заботился о том, чтобы родителям через определенные промежутки времени позволяли повидаться с детьми. Он писал личные письма руководству различных обществ для организации таких посещений.
По своему обыкновению, он дарил подарки членам персонала, например, вкладывал в письма чеки к отпуску. Такое отношение распространялось и на директоров, которые работали с ним, – по сути, он считал их своими близкими друзьями. Он помнил все важные события в их семьях – и радостные, и грустные.
