После войны возобновилась его переписка с родственниками, жившими в Германии. Первым он написал Максу Варбургу; Шифф подтвердил получение писем, написанных еще в конце 1915 г., и, перечислив основные события, произошедшие в его семье, сокрушается по поводу большого пробела в переписке в годы войны:
«Бар-Харбор (Мэн),
26 августа 1919 г.
Дорогой друг!
Лишь недавно я получил несколько твоих писем, написанных в конце 1915-го и в начале 1916 г., очевидно задержанных английской цензурой… В одном письме я нашел добрые пожелания по случаю помолвки и свадьбы Каролы, у которой теперь подрастает дочь – очаровательная девочка, которой скоро будет три года. Два с половиной года назад нам пришлось прервать переписку; твои дети тоже выросли, как видно на семейном снимке, который недавно получила Фрида и показывала нам.
…Мы живем в другом мире, в котором нам всем, но вам в большей степени, придется начинать все заново. Из-за этого я очень рад… Пол теперь с тобой; при его ясном уме и обширном опыте, который он получил, состоя в правлении Федерального резерва и в других местах, он, несомненно, поможет тебе очертить планы на будущее, хотя сейчас, как мне кажется, трудно сделать что-либо определенное и можно лишь день за днем двигаться на ощупь до тех пор, пока обстановка в мире снова не станет более спокойной, чем сейчас.
Я знаю, ты совершил много благородных и патриотических поступков для своей страны. Наши чувства и мнения относительно событий последних лет, несомненно и вполне естественно, сильно различаются, и я не сомневаюсь, ты согласишься со мной, что будет лучше, если мы не станем обсуждать эти события, но тем не менее те, кто, как я, понимают положение, в которое был поставлен ты лично, не станут отрицать, что лично ты заслуживаешь лишь самых высоких похвал. Будь уверен, что моя дружба к тебе во всех отношениях не ослабела, что я не питаю к тебе и твоим близким ничего, кроме самых искренних и теплых чувств. Буду по-настоящему счастлив, если возникнут такие обстоятельства, в каких я смогу оказаться тебе полезным.
Как всегда, твой
Естественно, стране требовались советы Шиффа в области военного финансирования. После того как Америка вступила в войну, он всерьез думал на данную тему. Шиффа занимали как общие проблемы займов и налогообложения, так и более частные вопросы. 22 мая 1917 г. он подготовил заявление, касавшееся правительственной финансовой программы в целом: «Совершенно необходимо, чтобы в нынешнее время налогообложение проводилось крайне осмотрительно. Тогда налогоплательщики будут охотно предоставлять любые средства, которые могут понадобиться для победы дела демократии, для снабжения страны и для защиты того, ради чего мы подняли меч. Но налогообложение – серьезная и ответственная задача; неся в наши тяжелые времена законодательное бремя, сознавая необходимость принять законы, призванные оправдать доселе неведомые и неслыханные объемы государственного дохода, разве не следует конгрессу остановиться и обдумать, не повлияют ли налоги, которые они предлагают собирать, на нашу экономическую структуру в такой степени, что многое из того, что создавалось не одно десятилетие, подвергнется риску, если не полному уничтожению?
Упорные утверждения, что война, в которую мы вступили по праву, должна, в большой степени, оплачиваться из налогов, неоправданны. Мы идем в битву, чтобы спасти положение для потомков, которым по праву придется нести часть того бремени, какое мы взваливаем на себя. Вот почему правильно будет позаботиться о том, чтобы большая часть военных расходов оплачивалась выпуском облигаций, которые будут постепенно погашаться через посредство крупных ежегодных амортизационных фондов. Какую бы задолженность мы ни взвалили на себя, амортизационный фонд в размере 5 % в год, который не составит такого тяжкого бремени, поможет выплатить долг примерно за 15 лет.
Если будет принят такой план для сбора крупных сумм и сейчас, и в будущем, по мере надобности, вместо резкого роста налогов… капитал не будет напуган, что, скорее всего, произойдет в том случае, если предложенный конгрессу законопроект обретет вид закона. Тогда торговля и промышленность нашей страны будут развиваться, не боясь антинаучной системы налогообложения, которая угрожает нам сейчас…»
В сущности, Шифф предлагал широко распространенную практику, которая заключалась в том, чтобы продавать народу государственные облигации, которые получили название «займа Свободы». Он принимал активное участие в работе всех подписных кампаний, давая советы и убеждая. Кроме того, он лично вносил большие суммы по подписке. Он вошел в состав нью-йоркского комитета «займа Свободы», но писал председателю комитета Бенджамену Стронгу, что, поскольку он не всегда сможет участвовать в заседаниях комитета из-за своей прогрессирующей глухоты, он просит, чтобы его заменил его сын.
