И снова 4 декабря: «Благодарю за пересылку мне последнего номера «Сражающейся России». С особенным интересом я прочел статью, к которой Вы привлекли мое внимание: «Кто в ответе за еврейские погромы на юге России». Позвольте заметить, что… мы получили неопровержимые документальные доказательства из самого надежного источника, который только что вернулся в Соединенные Штаты после долгого пребывания в Сибири. Наш источник побывал к западу от Омска и своими глазами видел, что происходит там, где находится армия Колчака. По его словам, самые зверские и жестокие преступления по отношению к евреям совершались именно на той территории, которую контролирует колчаковский режим, и многие зверства напрямую вызывались армейскими приказами. Рассказы нашего свидетеля почти невероятны, но не приходится сомневаться в том, что он говорит правду. Могу добавить, что я лично беседовал с человеком, побывавшим в Сибири. Он убежденный противник большевистского режима и не имеет никаких личных оснований бросать тень на правительство Колчака. Его единственным желанием было сообщить, в гуманных целях, факты как они есть, в надежде, что положению можно как-то воспрепятствовать».
Естественно, с начала войны Шиффа осаждали его друзья из Германии, прося о займах для себя в Америке. В письме Максу Варбургу от 13 ноября 1914 г. Шифф ответил: «Что касается просьбы разместить здесь казначейские билеты Германии, боюсь, пока не кончится война, твоей просьбы нельзя будет выполнить ни в коем случае».
Перед войной «Кун, Лёб и Кº» и «Нэшнл Сити Бэнк» разместили в США на 25 млн долларов казначейских билетов
Австрии. Срок погашения половины казначейских билетов на сумму 12,5 млн долларов наступал 1 июля 1914 г.; оставшуюся часть необходимо было погасить 1 января 1915 г. Шифф боялся, что Австрия не сумеет рассчитаться из-за возникших трудностей с денежными переводами, и был очень рад, когда Австрия все же нашла возможность погасить долг. Он написал Максу Варбургу, который содействовал проведению этой операции, переехав из Гамбурга в Вену: «Должен откровенно признаться, что нам… очень повезло, не только потому, что у нас самих крупные вклады, но, даже больше того, потому что облигации были размещены через наше посредство».
Хотя его фирма принципиально не участвовала в предоставлении займов противоборствующим сторонам, отдельные сотрудники «Кун, Лёб и Кº» могли поступать по своему усмотрению. С какими затруднениями столкнулся Шифф, можно понять из его письма Францу Филиппсону в Брюссель 11 января 1916 г.: «Позвольте напомнить, что моя фирма с начала войны воздерживалась от участия в государственных займах для какой-либо из воюющих сторон по причинам, которые здесь, возможно, слишком долго объяснять… С другой стороны, из личной дружбы к Вам был бы рад принять казначейских билетов на 1 млн франков под 5 % для себя, однако при условии, что я смогу вернуть эти билеты Вашей фирме по номиналу через три месяца после заключения мира. Если мое условие неприемлемо для Вас, я возьму казначейских билетов на 250 тыс. франков без всяких условий. Прошу сообщить мне телеграммой, согласны ли Вы принять первое или второе мое предложение».
Изменившаяся ситуация на американском и европейском денежном рынках во время и после войны окончилась тем, что международный и даже внутренний бизнес пришлось вести на различных основаниях. Во многих случаях такое положение окончилось установлением гораздо более тесных, чем раньше, связей между банковским сообществом и правительством, особенно Государственным департаментом. Большое значение имела связь Шиффа и его банкирского дома с китайскими делами.
18 июня 1915 г. Шифф писал Такахаси, что, по его мнению, для Японии и Китая полезны более близкие отношения, чем те, что уже существуют между двумя странами: «Китаю очень нужны административный талант и продуктивность, которые Япония способна передать китайскому правительству и применить при разработке огромных природных богатств этой страны».
