Мы не можем вечно продолжать то, что, в конце концов, является не чем иным, как раздачей милостыни, и в значительной степени доводит до нищеты наших несчастных единоверцев на Ближнем Востоке; не за горами то время – если оно уже не пришло, – когда придется обдумать более серьезный и куда более важный вопрос, а именно, как вернуть евреев на Восток и снова поставить их на ноги. Пора американским евреям забыть о разногласиях, которые в этом отношении так давно их разделяют, и объединиться с теми, кто до сих пор специализировался на сионистской проблеме. Тогда, объединившись, они вместе найдут решение еврейского вопроса, несмотря на все его огромные трудности. Они найдут решение, которое устроит всех и краеугольным камнем которого, по-моему, является Палестина».
Поскольку две кампании объединить не удалось, Шифф обратился к американским евреям со специальным посланием о строительстве в Палестине[55]. 16 января 1920 г. он писал Паулю Натану: «Возможно, Вам интересно будет услышать напрямую от меня, что я
В мае Шифф внес пожертвование в Еврейское колонизационное общество. Одним из последних поступков его жизни стала посылка 17 сентября 1920 г. телеграммы сэру Герберту Сэмюэлу, тогда высокому комиссару Великобритании, в ответ на запрос, можно ли разместить в Америке значительный заем на восстановительные работы в Палестине: «Поскольку предлагаемый Палестинский заем является по существу заимствованием, он нуждается в гарантии правительства Великобритании и, чтобы успешно разместить его здесь, должен быть произведен в долларах. Буду рад предоставить любое содействие. Сомневаюсь в выполнимости в настоящее время получения займа без гарантии».
Семья играла большую, возможно, даже самую большую роль в жизненной философии Шиффа. Хотя Атлантический океан отделял его от европейских родственников, он всегда поддерживал с ними тесную связь путем переписки и частых визитов. Братьев, сестру и их семьи он считал близкими родственниками, и они часто упоминаются в его письмах.
Для человека с такими развитыми родственными чувствами было вполне естественно, что его тесть, Соломон Лёб, в течение жизни образовал центр своей семейной группы, и Шифф не мог выказывать большего уважения и любви к Лёбу, будь тот даже его родным отцом. Так же крепко Шифф был привязан к братьям своей жены, Моррису и Джеймсу Лёбам. 27 мая 1886 г. он писал Касселю, что «Джеймс превосходный студент и всегда сдает экзамены с наивысшими баллами; Моррис, старший брат, решил стать ученым». Айзек Зелигман, женатый на его свояченице, Гуте Лёб, был еще одним его близким родственником. В письме президенту Элиоту Шифф называет его человеком «прекрасных душевных качеств и большого личного обаяния». Пол Варбург и его жена, Нина Лёб, также принадлежали к кругу близких друзей Шиффа.
После смерти тестя и тещи главой обеих семей фактически стал Шифф. Именно в его доме собирались все родственники. По пятницам к нему съезжались дети, сестры и братья м-с Шифф и другая родня. Перед ужином он читал субботнюю вечернюю молитву, и после этого растущая семья садилась за стол. Вечерняя трапеза завершалась его благословением, которое, однако, не ограничивалось только Шаббатом.
Сила его семейного чувства выражена в письме от 10 ноября 1890 г., в котором, объяснив, что он отдает большую долю своего времени общине, Шифф добавлял: «Но есть мой долг по отношению к жене и детям, который, по-моему, даже выше, чем мой долг перед общиной. Я положил за правило проводить вечер пятницы исключительно с семьей, от чего ни при каких обстоятельствах не могу уклониться».
На следующий год он писал другу: «Я уделяю своей семье чрезвычайно мало времени и часто вынужден укорять себя в том, что, пытаясь быть справедливым к другим, я несправедлив к самым своим близким».
Не проходило и дня, когда бы он не интересовался делами всех членов своей семьи.
При его сильно развитых родственных чувствах он заботился о том, чтобы у его близких было достойное жилье. До 1884 г. Шиффы обитали в доме 35 по 57-й Западной улице, а потом переехали в новый дом по адресу: Пятая авеню, 932. Каждая подробность строительства и меблировки обсуждалась с предельной тщательностью – система отопления, трубы, ковры, часы подвергались подробнейшим его указаниям. Когда женился его сын, этот дом был передан молодоженам, а Шифф с супругой в декабре 1901 г. переехали в дом 965 по Пятой авеню.
