"Как и в любом иностранном легионе, - подумал Хеллборн. - Кто бы сомневался!"
И уже рука об руку с новым приятелем он направился к оставленному где-то внизу, под горой, офицерскому клубу. (Дежа вю. Или "постоянство как первый шаг на пути к совершенству"?). Сегодня там соберется куда больше народу. С некоторыми из них - своими новыми соседями - он уже успел познакомиться. В ближайшие дни круг знакомств следует расширить и закрепить.
* * * * *
Дым не стоял стобом, и пьяные песни не звучали.
Халистанцы прислали на остров отборных европейских наемников в запредельном смысле этого слова - трезвенников и флегматиков. Это Хеллборн выяснил почти сразу. Конечно, встречались среди них и порочные люди. Это он выяснил чуть позднее.
Хеллборн ненадолго задержался у стойки - радио голосом белголландского диктора озвучивало последние новости. С Британией покончено, правительство эвакуировалось в Южную Америку. Италия и Франция пока еще держатся. Халистанцы вошли в пригороды Дели. Абиссинеры вышли к турецкой границе. На других фронтах "тяжелые и продолжительные бои". Интересно, сколько в этом правды? Неужели все настолько плохо? И что, черт побери, происходит в Скоттенбурге?!
- Razreshite ugostit' vas, gospoda? - спросил Джеймс, приблизившись к одному из столиков.
- Здесь выпивка бесплатная, господин хороший, - не совсем дружелюбно ответил один из грядущих собеседников. - И нет ничего крепче красного вина.
- Ну зачем так сразу? - вмешался другой. - Человек к тебе со всей душой, а ты его обидеть хочешь... Присаживайтесь, прошу вас... простите, не знаю вашего имени-отчества.
- Имени-отчества? - не сразу сообразил Джеймс Хеллборн. - Позвольте представиться. Штабс-капитан Лоренс Рузвельт.
- А как имя вашего почтенного батюшки? - уточнил собеседник.
- Питер, - сообщил "капитан Рузвельт".
- Лоренс сын Питера... Лаврентий Петрович, значит! - подытожил новый знакомый. - Очень хорошо. Теперь наша очередь. Подполковник Лашманов, Владимир Андреевич. Честь имею. Вот этот сердитый субъект, - "сердитый субъект", столь неприветливо отвечавший Хеллборну, ярко вспыхнул лицом, - надпоручик Новосельцев, Евгений Петрович. А вот этот скромный русский интеллигент, - полковник указал на третьего офицера, до сих пор скромно молчавшего в противоположном углу, - капитан Гольтяков, Юрий Алексеевич. Ну, за знакомство!
"Да, так положено, - продолжал вспоминать Хеллборн, пригубив предложенный фужер. - Хм, это не вино, это виноградный сок какой-то. Кислота для отпугивания тропических болезней. Напиться невозможно. Просто физическии и технически невозможно. И это хорошо".
Джеймс еще раз окинул взглядом новых знакомых. Интересно, почему полковник Горлинский называл их "ржавые люди на земле"? Надо будет обязательно спросить. Если только старик все еще ждет его в Альбионе.
Последняя русская революция катапультировала в эмиграцию тысячи офицеров бышей императорской армии. Судьбы их сложились по-разному, но парижские таксисты в настоящий момент Хеллборна не интересовали. Вот эти, с которыми он сидел за одним столом - совсем другое дело.
"
Люди, чуть ли не с младенческих лет носившие военную форму, они умели только воевать и убивать, и дабы заработать пресловутый кусок хлеба, подались на службу первому встречному иностранному флагу. Или не первому. Все-таки, это был не самый плохой флаг - оранжевый штандарт Империи Сикхов. Даже жаль, что сикхи выбрали неправильную сторону в этой войне...
- Лоренс Рузвельт? - переспросил полковник Лашманов. Он был старше других не только по званию, но и по возрасту. Потрепанный жизнью, но еще крепкий солдат с печальным лицом. Вот уже действительно, железный человек, только слегка покрытый налетом ржавчины. - Вы ведь, белголландец, верно?
Это и так было очевидно, но русский офицер пытался быть старомодно-вежливым.
- Так точно.
- Из какого доминиона, если не секрет?
- Новая Голландия, Владимир Андреевич. - "Кажется, я правильно к нему обратился и ничего не перепутал!"
- А позвольте спросить, где вы научились так хорошо говорить по-русски? - прозвучал новый вопрос.
- У меня мама была русская, - заявил Хеллборн. - Она была санитаркой в Порт-Жемчужном. А мой отец был лейтенантом морской пехоты ВИК из второй волны вторжения. Там они и познакомились.
- Вот оно как бывает... - протянул надпоручик Новосельцев.
- Да, - кивнул Джеймс. - Я сын войны. Я появился на свет вперед ногами, и женщина закричала...
- Не стоит, - поморщился Лашманов. - Я думаю, мы все читали эту пьесу.
- Дрянь пьеса, - неожиданно заговорил "тихий интеллигент" Гольтяков. - Мне у Шекспира куда больше альбионские пьесы нравятся.
"На что он намекает?" - на всякий случай насторожился Хеллборн.