Джеймс Хеллборн. Трилогия полностью

  - Я его прощаю, - заявила мадам президент. На том и порешили.

  - Господин Джеймс Хеллборн? - услышал он у себя за спиной и обернулся.

  Перед ним стояла молодая и симпатичная дама в русском мундире. Нет, не совсем молодая. Выглядит на тридцать, но на самом деле ей тридцать шесть-тридцать восемь, не меньше, определил опытный глаз Хеллборна. Просто она старается следить за собой. Носик-пуговка, глазки-маслинки; ах, какие кудряшки...

  " Какой же ты пошляк, Джеймс".

  - Мне сказали, что сегодня вечером вы находитесь в нашем посольстве. Я могу с вами поговорить? Простите мой английский, если вы плохо меня понимаете...

  - Я могу понимать и говорить по-русски, - решил признаться коварный альбионец. - Если у вас есть трудности, не стесняйтесь использовать русские слова и фразы.

  Так они и разговаривали - фраза по-русски, фраза по-английски.

  - Я должна с вами поговорить, - продолжала она. - Где-нибудь в тихом месте.

  - Простите, с кем имею честь? - поинтересовался Джеймс.

  - Извините, - покраснела она. - Старший комиссар Надежда Стеллер. Так вы не против?

  - Нет, конечно. Весь к вашим услугам.

  " Стеллер, Стеллер... Знакомая фамилия. Где я мог ее слышать? И совсем недавно?"

  Она была своим человеком в посольстве и быстро отыскала пустой кабинет. Не совсем пустой, но ее заинтересовали только два кресла - для себя и для гостя. При этом старший комиссар Надежда Стеллер не произнесла ни слова. Обошлась указующими жестами.

  " Хорошенькое начало. Здесь случайно не планируется допрос с пристрастием? А магнитофоны в этой комнате установлены?"

  - Простите, госпожа Стеллер, - спохватился Хеллборн, - вы случайно не еврейка?

  - Почему вы об этом спрашиваете? - нахмурилась она.

  - Простите еще раз, но вы не ответили на мой вопрос.

  Она гневно тряхнула кудряшками:

  - Революция предоставила равные права и возможности всем без исключения народам бывшей империи. Поэтому, пока вы находитесь на территории Советской России, не советую вам поднимать национальный вопрос. Даже у иностранного дипломата могут быть серьезные неприятности.

  "Неужели генерал Пташек-Заполянский был прав?" - с внезапным ужасом подумал Джеймс.

  - Я из петроградских немцев, а мои дальние предки приехали в Россию из Баварии. И советую вам немедленно забыть об этом.

  " Точно, она что-то скрывает. Они везде!"

  Но вскоре ему стало не до смеха.

  Товарищ Стеллер откашлялась и достала из нагрудного кармана маленькую записную книжку. Чуть больше достопамятного блокнота старшины Коппердика, но совсем тонкая. Впрочем, на фоне такой груди...

  - Вы воевали против нас на Груманте, мистер Хеллборн. - Это был не вопрос, а утверждение.

  - Грумант? - переспросил он.

  - Грумант, Свальбард, Шпицберген, имя ему Легион, - нетерпеливо уточнила она.

  - Было дело, - не стал спорить Хеллборн. Все гости могли наблюдать его битву на стаканах и тарелках.

  Она снова откашлялась и принялась зачитывать из блокнота:

  -- " Около 16.00. 1 января 1940 года, из ранее захваченной советскими войсками гавани Митраборга, в Мурманск отправился боевой танкатер Советского Северного Флота "Корниловец", бортовой номер 1779. На его борту находились шесть человек. Старший офицер - лейтенант Красной Армии Владимир Стеллер..."

  СТЕЛЛЕР!

  - "... водитель-пилот - ефрейтор Василий Петляков; красноморский пехотинец Андрей Пугачев; красноморский пехотинец Степан Бондаренко; и двое военопленных - риттмейстер Ханс Браге, офицер ДНА; и лейтенант Джеймс Хеллборн, Альбионский Добровольческий Корпус". Вы и есть тот самый лейтенант Джеймс Хеллборн, гражданин Альбиона, - уточнила собеседница.

  - Не стану отрицать, - у него почему-то пересохло в горле. Знакомое ощущение - и такое предсказуемое.

  - " В порт назначения корабль в расчетное время не прибыл", - продолжала госпожа Стеллер. - " Тщательные поиски не привели к положительным результатам. Танкатер "Корниловец" был объявлен пропавшим без вести", - она захлопнула блокнот и уставилась на альбионца. Хеллборн выдержал ее вгляд, и даже скорчил нейтральную и ни на что не намекающую гримасу.

  Тогда Надежда Стеллер продолжила: