- Пожалуй, я задержусь на сутки на вашем острове. Даже старый моряк иногда скучает по твердой земле. Тем более, что у меня есть еще время до сбора эскадры, - добавил вице-флагман Бенилюкса.
- Тогда до завтра, герр адмирал!
- До завтра!
- Я провожу наших гостей, - отклеился от стенки Хеллборн.
- Будьте так добры, Лоренс, - великодушно кивнул "полковник".
Они были уже снаружи, когда Гирин окликнул Джеймса:
- Штабс-капитан, командир просит вас вернуться на минутку.
- За эти дни я исчерпал месячный запас жизненных соков, - пожаловался русский врач. - Всему есть предел.
- Держитесь, док, - откликнулся Хеллборн. - Вы были великолепны. И вы тоже, сэр.
- Спасибо, лейтенант, - кивнул капитан Бастэйбл. - На самом деле я чувствовал себя как последний идиот. Но мне уже приходилось вести подобные беседы.
- Побольше пафоса, - ухмыльнулся коварный альбионец. - На складе осталось еще немного!
Гром и молния.
* * * * *
Гром и молния. В самом прямом смысле. Вечером на Порт-Султан снова обрушился тропический ливень.
На самом деле, конечно, сперва сверкала вспышка, а уже потом содрогался воздух. Но остров находился чуть ли не в самом эпицентре грозы, поэтому гром и молния проникали в органы чувств почти одновременно. Уставшие глаза, уши и мозги не успевали фиксировать промежуток.
Гром и молния.
"Все больше и больше похоже на осенний Альбион, - мысленно вздохнул Хеллборн. - Нет, все-таки в Альбионе попрохладнее будет".
День прошел успешно. Европейские гости были измучены местным гостеприимством, запасами алкоголя из продуктового погреба и якобы свежими анекдотами. Адмирал заглянул на радиостанцию, отметил надежную охрану и образцовый порядок, переговорил с линкором и решил заночевать на острове. Вместе с охраной и свитой, разумеется. Место нашлось для всех. "Штабс-капитан Рузвельт" пожелал гостям спокойной ночи и вернулся на радиостанцию. Теперь он стоял на пороге и любовался стихией. Делал вид, что любуется.
- Закрой дверь, Джеймс, - осмелился потребовать Беллоди. - Всю комнату зальет.
Хеллборн был готов выполнить просьбу, но его остановил шлепающий по лужам человек в офицерском дождевике. Дождевик не очень помогал, как альбионский лейтенант уже успел убедиться на своем опыте. Промокший до нитки бедняга приблизился, и Джеймс узнал надпоручика Тай Кван До. После наступления темноты кореец покинул огороженное колючкой "болото". И вот он здесь.
- Капитан Ким Ши Мин получил новый приказ из штаба, - с порога выдохнул Брюс. - Мы покидаем остров. Немедленно.
Хеллборн молниеносно (как ему показалось) перебрал в голове возможные причины такого решения:
1. Корейцы поняли, что не смогут удержать Порт-Султан?
2. Корейцы наконец-то докопались до Главной Тайны Острова?!
3. Корейцы решили, что операция себя уже окупила, и добыча слишком велика?
Вопрос номер 2 Джеймс решил не задавать - в настоящий момент это может быть опасно. Тай Кван До в свою очередь немедленно скормил ему третий вариант:
- Нам приказано захватить адмирала ван дер Каппелена. В штабе считают, что этого достаточно.
"На лодке не хватит места для всех", - внезапно понял Хеллборн.
- Места на "Кобуксоне" для всех не хватит, - продолжал кореец. Проклятый коротышка уже как-то раз читал его мысли. - Многим из наших придется остаться. Они прикроют наш отход.
"
- Вы - союзники, вам я не могу такого приказать. Мы заберем всех вас, иначе наш Император потеряет лицо перед вашими премьерами и президентами.
"
Но!
"
Хеллборну показалось, что он слышит голос коммандера Корниша:
"
"Я знаю, чего я стою, поэтому мне тоже наплевать".
- Спасибо, - только и сказал Хеллборн вслух.
- Сверим часы, - надпоручик откинул дождевик и оттянул рукав мундира. - Двадцать один ноль пять.
- Двадцать один ноль шесть, - подтвердил Джеймс.
- В двадцать три тридцать субмарина поднимется на поверхность, чтобы подобрать всех, кто уходит.
Гром и молния. Гром и молния.
- В полночь мы отчаливаем, - подытожил Тай Кван До.
- Я приведу тебе адмирала, - внезапно предложил Хеллборн.
Гром и молния.
Кореец на секунду задумался.
- Договорились. Мы будем тебя ждать. Полночь. Полночь плюс десять минут максимум.
- Мы будем там.
Когда надпоручик растворился в ночи, Джеймс Хеллборн подозвал всех своих товарищей. Их немного осталось -- пятеро, если не считать самого Джеймса.