— Да. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Мне это нравится. — Его губы снова сомкнулись на ее губах, и Джеймсон продолжал поглаживать ее, пока она не оказалась на грани оргазма.
— Попроси об этом.
— Пожалуйста.
— Скажи.
— Позволь мне кончить.
Джеймсон увеличил удары до длинных глубоких ударов, и вскоре она кончила, когда он заглушил ее стоны своим ртом. Ава растаяла на прозрачном стекле, и мужчина своими сильными руками поднял ее. Он держал Аву, пока ее дыхание не выровнялось, а затем медленно раздел, стоя прямо там, где она была, и не было ничего, кроме прозрачных занавесок между ней и внешним миром. Когда Ава была обнажена, Джеймсон сжал ее запястья.
Он подтащил Аву к кровати, сел и поставил девушку между своих ног. Просто быть зажатой между его бедер возбуждало ее снова и снова. От выражения глаз Джеймсона желание Авы росло, и она не хотела ничего больше, чем доставить ему удовольствие.
Ава опустилась на колени, положила руки ему на бедра и посмотрела на него снизу вверх. Его глаза вспыхнули, Джеймсон обхватил лицо девушки, и запустил свои руки в ее волосы.
Ава гладила пальцами кожу Джеймсона, а затем обхватила его затвердевшую длину. Она водила рукой вниз и снова вверх, едва касаясь его плоти.
— Сильнее, — приказал он. Ава сделала, как мужчина просил, поглаживая вверх и вниз, наблюдая за выражением его лица, когда прикасалась к нему. Джеймсон выдохнул через нос, прикрыл глаза и сжал челюсть. Мужчина накрыл ее руку своей, показывая девушке именно тот темп, который ему нравился и насколько сильно. Он прикусил губу, не сводя с нее глаз, и его дыхание участилось в такт ее движениям.
Вскоре этого оказалось недостаточно. Джеймсон сдвинул брови, стиснул зубы и прорычал:
— Я хочу, чтобы ты взяла мой член своим красивым ртом.
Ава встретилась с ним взглядом, поглаживая Джеймсона по всей длине, затем медленно наклонилась и взяла член в рот. Она почувствовала, как мужчина вздрогнул, а затем опустился на кровать, и приподнял свои бедра.
Джеймсон запустил обе руки в ее волосы, сжимая их и сильно дергая.
— Ты даже не представляешь, как часто я думал об этом — накручивать твои волосы на кулак и притягивать тебя к себе.
Джеймсон не настаивал и не прижимал девушку к себе, а просто собрал ее волосы в кулаки, и Аве нравилось чувствовать его руки в своих волосах, контролируя, позволяя, уговаривая.
Она брала его глубоко снова и снова, наслаждаясь тем, что могла чувствовать дрожь бедер Джеймсона и как его кулак в ее волосах непроизвольно сжался, когда он начал толкаться в ее рот.
— Черт, детка. Люблю твой рот.
Вскоре Джеймсон был близок к своей кульминации.
— Я хочу быть внутри тебя, — простонал он, и в следующий момент Ава почувствовала, как ее рывком подняли и бросили на кровать. Его твердое мускулистое тело поднялось над ней, и Джеймсон посмотрел Аве в глаза с сексуальным жаром, который поднял ее возбуждение до небывалых высот.
Ее дыхание, и без того прерывистое, стало еще тяжелее, когда Джеймсон прижался к Аве всем телом, а его напряженный взгляд прожигал ее насквозь. Она чувствовала, что он видел все; она была полностью обнажена, и, возможно, это было то, что ей было нужно — чтобы Джеймсон подтолкнул ее, чтобы показать ему все, ничего не скрывая.
Мужчина перенес свой вес на одно предплечье, освободив другую руку, чтобы погладить и приласкать ее. Ава провела ладонью по его руке, но Джеймсон поймал ее ладонь, поднял над головой и крепко сжал другой рукой ее запястье.
— Лежи спокойно, — приказал он.
Ава так и сделала, медленно выдохнув. Это давало Джеймсону свободу прикасаться к ней везде.
Джеймсон провел пальцами по ее телу — легкие, как перышко, прикосновения, которые щекотали и заставляли Аву извиваться. Затем мужчина скользнул своей ладонью вверх по ее животу к груди, обхватив ее.
Ава застонала.
— Ты любишь сильные прикосновения, не так ли, детка?
Она кивнула.
— Да.
Джеймсон ущипнул ее сосок, сжимая и перекатывая кончик, пока ее спина не выгнулась дугой над кроватью.
— Я заставлю тебя хотеть меня так же сильно, как ты только что заставила меня хотеть тебя.
Мужчина заменил пальцы ртом, посасывая с глубокими, тянущими толчками, которые заставляли Аву извиваться, изгибаться и выгибаться, умоляя о большем. Джеймсон не отпускал девушку до тех пор, пока из ее горла не вырвался разочарованный стон.
Оторвавшись от Авы, мужчина приподнял голову на долю дюйма, нависая над ее влажным соском, и уставился на нее, тяжело дыша. Ее голова была приподнята над кроватью, хотя он все еще держал ее запястье прижатым сверху. Ава не отводила своих глаз от Джеймсона, а ее грудь поднималась и опускалась.
— Скажи мне, чего ты хочешь, милая, — приказал он.
Ава подняла свои бедра, и потерлась об него, и мужчина повернул голову, поднимая свой вес и наблюдая, как его пальцы скользят в нее. Она двигалась против его прикосновений в ритмичном скольжении.
