– Я отправлю их почтой сегодня вечером. Дядя Бакли сейчас в городе. Думаю, он выйдет на связь в ближайшие пару дней.
После ухода Колина Джаспер следует в спальню и забирается под кровать.
– Никакой от тебя помощи! – фыркает Джейн ему вслед.
С отсутствующим видом она поглаживает кусок пыльной синей ткани, который лежит поверх наваленной на ее рабочем столе груды. Она отмечает неравномерность окраски, словно через всю ткань проходит водяной знак. На что же это похоже? Просто брак, но что он ей напоминает? С помощью водонепроницаемого клея Джейн начинает бережно склеивать блестящие лоскутки различных оттенков синего. Хаотично, не пытаясь создать никакого определенного рисунка, по всей ткани, чтобы подчеркнуть неравномерность окраски. Она все еще хочет смастерить коричнево-золотистый зонтик для самообороны, но именно сейчас этот неравномерный синий кажется идеальным фоном для ее мыслей. Лучшие мысли приходят к Джейн в процессе изготовления зонтиков. Конечно, если она работает над правильным зонтиком.
Пока Джейн разрезает неравномерно-синюю ткань на куски, у нее рождается версия, которая, кажется, могла бы все объяснить. Что, если Панзавекки не только микробиологи, но еще и воры произведений искусства, которые в сговоре со слугами Ту-Ревьенс инсценировали собственное исчезновение, чтобы потом, когда Вермеер пропадет, никто их не заподозрил? А их малолетняя дочь Грейс решила пойти по стопам родителей и украла Бранкузи. Но поскольку ей всего восемь, сделала это не слишком удачно. А может, она сломала рыбу случайно и, сожалея о содеянном, вернула пьедестал?
Или наоборот: она не хочет быть преступницей и презирает родителей за то, что они воруют экспонаты. Возможно, это они украли Бранкузи, а она в знак протеста вернула ту часть, которую смогла унести? Джейн понимает, что в ее предположениях много пробелов. При чем тогда здесь мафия и чета Окада? И почему миссис Вандерс в первую очередь обратила внимание на подделку, игнорируя прочие странности?
Можно было бы предположить, что тайны две: одна связана со слугами, Окада и Панзавекки, а вторая – с кражей произведений. Но Джейн видела, как девочка положила что-то на один из столов в зале приемов. Она делает розочку – крепительную муфту на верхушке зонтика, там, где встречаются вершины треугольных отсеков. «Если бы я была детективом, – думает Джейн, – моей первой мыслью было бы проверить зал и убедиться, что девочка не оставила там что-то другое – это ведь мог быть не только пьедестал».
Кажется, хорошая мысль.
Она кладет куски ткани на место, убирает клей и вытирает руки о рабочий фартук, оставляя на нем крошечное созвездие. Пока Джейн стоит, она замечает причудливую резьбу в углу своего рабочего стола: синий кит и его детеныш. Она передвигает свои причиндалы так, чтобы увидеть поверхность с другой стороны, и находит акулу с акулятами. Выходит, этот стол украшала Айви. Она трогает узор пальцем, желая, чтобы он не нравился ей так сильно.
– Джаспер? – зовет Джейн, сняв фартук и захватив свою записную книжку. Когда она пересекает спальню, собачий нос выглядывает из-под кровати. Вместе они покидают комнаты.
– Да-да, Капитан Полярные Штаны, – говорит Джейн.
По дороге она листает блокнот, еще раз пробегает глазами список и снова думает, кому здесь можно доверять. Любопытно, как легко придумать историю каждому человеку, представив его в роли мошенника. Взять, к примеру, Люси. Она идеально подходит на эту роль: никому и в голову не придет ее подозревать, а она может обвинить в преступлении кого угодно. У Киран куча свободного времени, она ходит где хочет, делает все, что вздумается, и не занимается ничем полезным. Миссис Вандерс и Рави могли бы быть в сговоре, инсценируя трагические открытия, чтобы отвлечь внимание от собственной причастности ко всему этому. А что насчет той мутной истории, когда Рави купил у кого-то (возможно, у собственной матери) фальшивые монеты? Тогда и Моне может быть подделкой? Он ведь передал его прямо в руки миссис Вандерс…
С утомленным вздохом Джейн закрывает блокнот.
На площадке второго этажа она не ждет, пока Джаспер в очередной раз перекроет ей проход, и первой ступает на мостик. Протестующе гавкнув, Джаспер немного колеблется и замирает на месте, видимо решив ее подождать здесь.
Джейн спускается в зал по западной лестнице и бродит по комнате. Топот ее массивных ботинок по шахматному полу вызывает гулкое эхо. Воздух наполнен ароматом сирени. На боковых столах вазы с цветами чередуются с небольшими современными скульптурами. На одном из столиков – большой семейный портрет: Октавиан одной рукой обнимает Рави, а другой – моложавую белокурую женщину. Та прижимает к себе Киран, которая не выглядит особо счастливой, но и не собирается кого-нибудь стукнуть – для фото с участием Киран это немалый успех. Рави сияет. На лице Октавиана заметно удовольствие и даже что-то вроде тихой гордости. Блондинка – по всей видимости, Шарлотта – улыбается несколько смущенно или отсутствующе. Ее взгляд устремлен куда-то вдаль.
