– Под определенным углом она практически исчезает, как живая рыба скрывается в толще воды. Скульптура идеально передает то, какой мы видим рыбу в воде, еще не понимая, что это именно рыба. Только Бранкузи удалось изобразить ее таким оригинальным образом. Наверное, именно поэтому он выполнил скульптуру на зеркальной основе – чтобы лучше передать движение и мелькание.
– Мне жаль, что она пропала, – говорит Джейн. Сейчас ей очень хочется увидеть скульптуру своими глазами. – Сколько она стоит?
– Мне все равно, – отвечает Рави. – Дело же не в этом.
Джейн кажется, что он вовсе не красуется перед ней, а говорит абсолютно искренне. И уж конечно, может себе позволить не думать о цене. Все равно это мило.
– Я понимаю, – соглашается Джейн. – Но это будет иметь значение для следствия. И это точно важно вору.
– Да, – Рави устало потирает глаза, – Люси должна будет это выяснить. Она собирается отыскать нашу рыбу и нашего Вермеера, и, когда она найдет их, я расскажу об этом всему миру. Пусть реабилитируется после истории с упущенным Рубенсом.
– Мило с твоей стороны говорить о своей потере в таком ключе – как о возможности реабилитировать Люси.
– А я вообще славный парень, – печально говорит Рави. Затем поднимает закрытый зонтик, стоявший в углу. Этот зонтик не из тех, о которых Джейн много думала в последнее время. Одно из самых простых и скромных ее творений, его сектора разных оттенков желтого, а стержень и ручка – из лакированного красного дерева.
Рави аккуратно, двумя пальцами поглаживает наконечник с выемкой, пружину на ручке. Кажется, он ценит потраченные Джейн усилия, поэтому крайне осторожен.
– Можно я его открою? – спрашивает он.
Единственным человеком, который спрашивал разрешения, прежде чем открыть ее зонтик, была тетя Магнолия.
– Конечно. – От волнения Джейн на мгновение забывает дышать. Это действительно один из самых скромных ее зонтов.
Когда Рави его открывает, Джейн испытывает приступ гордости.
– Элегантно, – говорит Рави. – Ты определенно талантлива.
– Спасибо, – с трудом выдавливает из себя Джейн.
– Для подростка, – добавил он с дерзкой ухмылкой.
– Ты и сам не так давно был подростком.
– Это да. Глядя на этот зонтик, я думаю о Киран. Ей бы подошли пастельные тона. Продашь?
– Ты серьезно?
– Конечно.
Джейн открывает рот, чтобы сказать, что Рави может забирать его даром. Но ей на ум внезапно приходят слова Колина о том, что богатые люди любят тратить деньги.
– Тысяча долларов, – брякает она, повинуясь внезапной прихоти.
– Идет, – невозмутимо кивает Рави. – Я выпишу чек позже?
– Рави. – Джейн потрясена. – Я же пошутила!
– А я нет. Оставлю его здесь, пока не заплачу́.
– Ты можешь забрать его! Я верю, что ты не вор.
– Это уже что-то. – Он ослепительно улыбается.
– Что ты не украдешь зонтик, – добавляет Джейн, делая акцент на последнем слове.
– Приятно узнать, что я есть в твоем списке подозреваемых, – говорит он. – Кстати, в моем тебя нет. Я бы даже не узнал о подделке, если бы ты не проговорилась о подозрениях миссис Вандерс.
– Думаю, это правда, – говорит Джейн, встревоженная собственной ролью в этой истории.
– Я знаю людей, готовых отдать за такой зонтик тысячи. Ты не думала о сотрудничестве с дилером? Я могу показать какие-нибудь из них Бакли.
– Колин уже тебя опередил, – говорит Джейн. – И я думаю, что вы оба сошли с ума.
– Чертов Колин. – Рави веселится. – Он возьмет кредит и комиссию.
– Уверена, ты переживешь без этих десяти долларов. Ты говоришь – тысячи, а Колин сказал – сотни.
Рави трясет головой:
– Бакли оценит их дороже. Не все, но некоторые точно. И он захочет посмотреть твои следующие работы.
Он уходит с желтым зонтиком под мышкой.
За ужином Колин оказывается единственным, кто не прочь поболтать. Рави вообще не явился. Фиби сидит, хмуро уткнувшись в тарелку. Люси периодически отрывает глаза от телефона, делая вид, что следит за разговором. Киран выглядит усталой и вздрагивает от каждого слова Колина, будто слушать его – невыносимый труд. Смотреть на все это тяжело, тем не менее Джейн надеется, что Колин продолжит, потому что он задает именно те вопросы, на которые Джейн хотела бы получить ответы.
– Что-нибудь из этого застраховано? – спрашивает он у сидящих за столом.
Молчание нарушает Киран:
– Нет.
– А почему? – Джейн удивлена, она не в силах понять, как такие ценные произведения искусства могли оказаться незастрахованными.
Люси вступает в разговор с отсутствующим видом, не отрываясь от телефона. Ей явно скучно.
– Застраховать такой экспонат, как полотно Вермеера, стоит неимоверно дорого.
– До сих пор ни на одно произведение никто не покушался, – говорит Киран. – Октавиан доверяет людям. Я никогда этого не понимала.
Она печально вздыхает.
– Ну, по крайней мере, это исключает Октавиана из числа подозреваемых, – говорит Колин. – Он получил бы больше, продав их, а не украв.
Киран мгновенно вскидывается:
– Никто из моей семьи не воровал эти чертовы картины и статуи! – резко заявляет она.
– Но, милая, – удивляется ее вспышке Колин, – я ведь только что сказал, что он этого не делал.
