Нажав на стрелочку «назад», под общим файлом я нахожу отдельную папку. Когда я открываю ее, ярость застилает мои глаза. Из-за Мэг. Из-за ее наготы. Обнаженных груди и бедер. Фото ее сзади, когда в нее вдалбивается Стивен.
Этими фото он угрожал ей, скорее всего после того, как умолял, убеждал и обещал ей весь мир за них. Он хотел эти снимки, а затем назвал ее грязной потаскухой за предоставление их. Они были как доказательство, что она была не слишком хороша даже для того, чтобы быть живой.
Я чувствую дикое желание схватить нож и закончить это сейчас же. Он обнаженный, беспомощный и без сознания. Я могла бы его просто расчленить до неузнаваемости. К тому моменту, когда он проснется, чтобы бороться, он будет истекать кровью, у него будет недоставать яиц или горла, и какая-то важная часть его тела будет намертво зажата в кровавой хватке раскрытого рта.
Я встаю и откидываю одеяло, чтобы посмотреть на его вялую наготу. Я слышу свое тяжелое дыхание.
Это любовь. Это
Прежде чем даю себе разрешение, я уже на кухне, у подставки с ножами. Я вытаскиваю нож среднего размера. Люди боятся больших поварских или разделочных ножей, сразу воображая из них орудие убийства, но мне нужна точность. Я хочу чувствовать, что именно разрываю внутри него.
Я возвращаюсь в комнату и встаю над ним, определяя все впадинки его тела, где кожа не обтягивает ни кость, ни мускул. Вот здесь, у его горла. Под глазами. Место прямо под грудиной. Выемки его бедер прямо над его пахом. Или сам пах, все такое мягкое и незащищенное от опасности, которую я представляю. Внутренняя поверхность его бедра...
Я прижимаю лезвие ножа вплотную к его ноге. Он не шевелится.
Я поднимаю его вверх, задевая кончиком жилистые волосы. Его яйца расслабленные и тяжелые от удовлетворения и сна. Проснется ли он, если я возьму их в нежное объятие и приподниму для маленького поцелуя с металлом?
Улыбаясь, я поднимаю нож и нежно провожу им по его яичкам и члену. Его пенис пробуждается от прикосновения. Просто дергается. Затем немного утолщается. Его дыхание остается таким же, но его член примет любое внимание, даже когда хозяин спит.
Я снова скольжу лезвием по нему, хихикая над его глупой уязвимостью. Все они такие глупые. Глупые и ничтожные.
Он не под таким уж и сильным воздействием снотворных. Он может проснуться в любую минуту, но почему меня это должно заботить? При первом же сопротивлении, я глубоко погружу нож, и будет слишком поздно для него.
Но я, пожалуй, не буду спешить, поэтому поднимаю лезвие и двигаю его выше.
Его живот поднимается и опадает в медленном ритме, как кожа у глотки жабы. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Я почти могу слышать его кваканье.
Я останавливаю кончик лезвия у впадины между нижними изгибами его грудной клетки. Аорта прямо здесь, незащищена костью или хрящом. Я могла бы проткнуть ее как воздушный шарик и смотреть, как кровь выстреливает от впечатляющего давления. Это раскрасило бы меня в алый, но я уже обнажена. Быстрый душ очистил бы меня.
Я вдавливаю нож, пока следующий глубокий вдох не толкает его кожу к острию. Когда он выдыхает, на месте соприкосновения остается маленькая царапинка. Следующий вдох — еще один маленький укол. Я оставляю пять таких. Первая сейчас ярко-красного цвета. Я прижимаю большой палец к ней и размазываю небольшую каплю крови по коже. Рисование пальцем.
Что я хочу убрать? Я никого прежде никого не резала, а тут такой выбор. Его гениталии за то, что его эгоистичное тело повернулось в сторону Мэг. Его глаза за те фотографии, которые он хотел, держал и использовал. Его дурацкий язык за все те злые слова, которыми он бросался в ее сторону. Его коварное, предательское, уродливое чертово сердце.
Все это.
Я снова провожу лезвием по его пенису. Снова и снова. Металл издает сладкий свистящий звук напротив кожи по мере того, как его длина осторожно набухает.
Вот здесь я и начну. Так Стивен сможет проснуться и, посмотрев вниз ясными глазами, увидеть, что он теряет центр своей вселенной.
Я наклоняю нож. Поднимаю его вверх, готовая разрезать его член от основания до головки.
Только... только я не делаю этого. Я не режу его.
Я хочу этого каждой клеточкой своей души, но мое сердцебиение успокоилось, и я знаю, что не могу это сделать. Здесь повсюду доказательства моего присутствия. На работе, в его телефоне, на поверхностях здесь, в его доме и в машине. Мое ДНК по всему его телу и в его кровати. Оно на пустых бутылках пива и использованных салфетках в мусорке.
Я пометила его так же, как кошки помечают свою собственность, и если я убью это таким путем, я никогда не смогу избежать наказания. Я, возможно, смогла бы избежать заключения, но я никогда не смогла бы вернуться к своей комфортной жизни.
