— Нет никакого лабиринта! — с легким раздражением возразила китаянка. — По крайней мере для меня — нет! Я — совсем о другом. Просто… У меня появилось странное… странное чувство. Понимаете, док, — она повернулась к стоящему к ней вполоборота и напряженно следящему за показаниями многочисленных индикаторов Колдуну, — я давно уже приучена не чувствовать боль. Ни свою, ни чужую. Это — первое, чему учат в боевых сектах. А после того, как я стала на путь Испытания, я начала… Нет, я по-прежнему могу погасить свою боль, знаю, как словом остановить кровь, если меня ранят, но… Когда кто-то рядом… Или даже не рядом, а просто кто-то из тех, кто близок мне… Если кто-то из таких людей испытывает боль, или нездоров, или… или что-то происходит с его душой, то я… То все это отдается во мне. И я не могу… Я не могу взять себя в руки до тех пор, пока это не пройдет, не закончится, не будет излечено. И у меня… Никогда раньше мне не приходило в голову это. Я впервые подумала, что,
— Может быть, — вздохнул Колдун и повернулся к Тому: — С вами, следователь, разговор особый. Немного спустя мы спустимся в лабораторию для обследования. И вас я расспрошу более подробно. Ваши друзья могут присутствовать при этом, если у них есть сомнения относительно…
— Будем считать, что если бы вы хотели причинить нам вред… — начал Кайл.
Но тут металлическая клетка, в которую был заключен Ларец, лежащий на толстого стекла крышке передвижного столика, зазвенела сначала тихим и тонким, затем все более низким, переходящим в громкое гудение звоном. Запах раскаленного металла, который уже несколько минут висел в воздухе, стал резким и вытеснил все другие ароматы, витавшие в комнате. Прутья клетки начали наливаться малиновым цветом.
Ни Колдуна, ни его подмастерье случившееся не повергло в панику. Быстрым и решительным движением лаборант сбросил ничем, слава богу, не закрепленную на столе раскаленную клеть на пол. Все невольно приблизились к приборной тележке, чтобы убедиться, что «Джейтест», целый и невредимый, преспокойно лежит на стеклянной столешнице. Хозяин Пещер повернулся к вскочившим на ноги Кайлу и Цинь. Лица у всех трех застыли в напряжении. Колдун улыбнулся первым — еле заметной улыбкой учителя, провинившегося перед учениками.
— Джею не понравилось, что мы хотели заэкранировать его игрушку. — Колдун осторожно взял янтарный короб со столика-тележки, протянул его Цинь и повернулся к Кайлу: — Ваши друзья правильно предупреждали вас, декан, что не надо заключать эту вещь в металл. Боюсь, что мы с вами сейчас глотнули небольшую дозу микроволнового излучения. Хотя, — он покосился на индикаторы приборов, — похоже, что это было что-то совсем другое. Зато мы теперь будем немножко больше знать о том, где искать «нервные центры», из которых Джей следит за Ларцом.
Он кивнул своему бессловесному помощнику, и тот, подобрав сброшенную на пол экранирующую клетку, бесшумно исчез в темном провале двери вместе со своим передвижным хозяйством. Цинь угрюмо стала укладывать «Джейтест» в походный рюкзак, из которого он был извлечен с полчаса назад. Ей явно пришелся не по нраву тот способ, которым Хозяин Пещер провел обследование Ларца.
— Будем считать, что если бы вы хотели причинить нам вред, — как ни в чем не бывало продолжил прерванную фразу Кайл, — то вы бы его нам причинили уже давно. Так что, если господин Роббинс не возражает…
Том молча кивнул в подтверждение этих слов.
— Так что, если Том не возражает, то мы не против того, чтобы вы побыли с ним какое-то время с глазу на глаз. Но перед этим…
— Перед этим вы хотели бы услышать хоть что-то о судьбе вашего друга. Понятно, за этим вы и пришли сюда, чтобы спасти Павла Сухова, вытащить его из Внутренних Пространств. Ну что же. Я много раз встречался с ним. Думаю, он не станет возражать, если я скажу вам, что мы с ним подружились. Сейчас он в пути — я пригласил его в Пещеры. Вы, должно быть, уже поняли, что называют тут этим словом. То, что осталось от Института Внутренних Пространств. Пещеры. Действительно, сейчас это самое точное слово, чтобы назвать то, что досталось нам.
— Не понимаю… — Кайл впился цепким взглядом в глубоко посаженные глаза Колдуна. — Не понимаю, как вы можете называть Павла своим другом, если не помогли ему вернуться на Большую землю? И даже не передали ни одной вести о нем ни нам — его друзьям, ни… Никому вообще!
Лицо Хозяина Пещер словно погасло. Стало непроницаемой маской. Он обошел вокруг стола, тяжело опустился в кресло и принялся с силой массировать эту маску обеими ладонями. Казалось удивительным, что его сухая, как пергамент, кожа не рвется от такого энергичного массажа.
— Павел мог бы покинуть эти места, как только он захотел бы этого. И мог бы передать вам любое сообщение. Если бы мог себе это позволить. Но тот, кто продал душу Стрелку, не волен выбирать свою судьбу.
— Продал душу Стрелку? — Кайл наклонился к самому лицу Колдуна. — Вы сказали, что Павел продал душу этому… этому Демону. Почему? В обмен на что?
