Джек Мэггс опустил руку в глубокий карман своего пальто и вынул миниатюру в весьма экстравагантной рамке, которую он обычно бережно носил в глубоком кармане бриджей, и показал всем портрет необычайно изысканного юноши в темно-синем фраке с белоснежным галстуком. Юноша, изображенный на миниатюре, кого-то напомнил Тобиасу, хотя кого, он сразу не вспомнил. Молодой человек казался надменным и одновременно приветливым, и хотя он отвел взгляд своих светло-голубых глаз в сторону, его лицо хранило оживленное выражение. Овальная рамка портрета из серебра была экзотически украшена звездами.
— Это мой сын, — с гордостью сказал Джек Мэггс. — Мистер Генри Фиппс, эсквайр.
Тоби впервые услышал от Джека Мэггса о его личных связях с жильцом дома на Грэйт-Куйн-стрит. Не успев оправиться от первого удивления, он не менее был удивлен тому, с каким сияющим взором отец передал миниатюру сына в руки Вилфреду Партриджу.
Он ждет восхищенных отзывов о своем сыне, подумал Тобиас.
Но если это и было так, то Партридж разочаровал его. Тот даже не посмотрел на портрет, но зато стал внимательно изучать пробу на великолепной серебряной рамке, а затем передал портрет своей жене.
— На вещах они обычно оставляют немного себя, — сказала она. Тоби заметил, что миссис Партридж тоже внимательно разглядывала пробу. — Могут коснуться, проходя мимо, и оставить свой след.
— На портрете он очень похож.
— Главное, сэр, касался ли он его в последнее время. Портрет находился у него?
— Главное в том, мадам, что я ищу своего сына.
Миссис Партридж отодвинула от себя портрет.
— Если он не касался его, то портрет бесполезен для мистера Партриджа. Нам не нужно знать, какая у него внешность. Мы хотим знать, где он находится.
Тобиас увидел, — или ему показалось, — глубокую печаль на лице своего спутника, и ему захотелось как-то отомстить его мучителям.
— Мадам, во всем этом мало смысла.
Но вместо благодарности Мэггс только рассердился на него.
— Все, хватит, — наконец сказал он.
— Подождите, — внезапно вмешалась миссис Партридж. — Я чувствую, что у вас есть еще что-то, чем мы могли бы воспользоваться. — Вдруг словно ниоткуда в ее руке оказались два локона детских волос.
— Это его волосы! — объявила она, и лицо ее заблестело от прилива крови.
— Прочь от моих карманов! — воскликнул возмущенный Мэггс, вырывая у нее из рук пакетик с локонами. — Это личное.
— Это волосы вашего сына, — настаивала женщина. — Это наш клиент, Вилф. Это волосы его сына. Не перечь мне.
Все это было сказано злобно и решительно. Тобиасу показалось, что Мэггс даже испугался, у него был какой-то странный пристыженный вид, когда он заговорил:
— Черт вас побери! Это не тот, кто мне нужен.
Тобиас даже не успел удивиться такому объяснению, ибо в эту минуту со скамьи стремительно поднялся священник, словно солдат, услышавший боевую команду.
— Как вы смеете посылать к черту мою жену, сэр, — выкрикнул он.
Джек Мэггс осклабился, но затем, вздохнув, медленно опустился на скамью и обхватил голову руками.
— Это не волосы Генри Фиппса, — промолвил он. Священник тем временем взял со стола портрет и стал внимательно, как настоящий ювелир, разглядывать его рамку. Затем передал его жене, а та приложила его к уху, словно это была морская раковина.
Теперь Тобиасу было совершенно ясно, как стало бы ясно даже сообразительному ребенку, что супруги Партридж — шарлатаны. Однако пока курносая и кургузая карманная воровка держала портрет у своего уха, Джек Мэггс терпеливо ждал вердикта. Тобиаса, вопреки его ожиданиям, даже тронуло то, с какой надеждой Мэггс наклонился к женщине. Каким печальным он стал, подумал Тобиас. Когда Партридж и его жена попросили оставить их одних, чтобы посоветоваться, как быть дальше, Джек согласился, и они с Тобиасом покинули комнату.
Тоби первым делом увлек своего компаньона в темный конец коридора, где кто-то свалил деревянные формы для седел и, казалось, оставил их гнить на полу.
— Итак, господин Мэггс, — шепотом спросил он, — что вы об этом думаете?
Лицо каторжника казалось застывшим, но глаза сверкали, он был взволнован.
— Они знают свое дело, это бесспорно. Только жаль, что им не повезло с портретом. Мой Генри никогда не прикасался к собственному портрету.
— Вы заметили, как они разглядывали его?
— Но это оказалось не тем, что им нужно.
— Они прежде всего смотрели на пробу серебра. Эта рамка дорогая?
— Я бы не стал заказывать для портрета моего сына какую-нибудь дешевку, это точно.
— Джек, нас обманывают.
— Это не настоящий Партридж?
— Это он, Партридж.
— Как обманывают? Нет, я не верю вам. Поверьте, приятель, в делах я не новичок.
— Вы лучше поверьте мне, мистер Мэггс. Их колдовские приемы — очковтирательство и обман. Он не может кого-нибудь найти, приложив к уху серебряную рамку портрета.
— Это ничего ему не даст?
— Ничего.
Джек Мэггс посмотрел на Тобиаса Отса, посмотрел очень сурово.
— Но это тот парень, за которого вы поручились?
— Нет, Джек, не совсем так. За него поручился доктор Элиотсон. А я поверил в то, что рассказал о нем мой друг.
