— Иди к нему, зайди в его библиотеку за хорошими книгами, иначе один Бог знает, что за жизнь у тебя будет.
Мерси и сама знала, что это будет за жизнь, знала очень хорошо. Ей уже виделась грязная, дурно пахнущая комнатушка в Феттер-лейн, Хаймаркет и мерзкое платье с кричаще безвкусными бантами.
— Иди, деточка. — Мисс Мотт с силой вытянула из-под нее свой табурет и оттолкнула всхлипывавшую девушку, а затем отобрала у нее нож. — Тот, другой — недобрый человек. Это видно по его носу. Он не для тебя, девочка. А теперь иди и вымой руки. Приготовь хозяину его поджаренный хлеб и будь паинькой.
Мисс Мотт сама занялась приготовлением ливера, спустив на нос свои железные очки, чтобы получше видеть прожилки.
— Делай то, что я тебе сказала, и в один прекрасный день я буду иметь удовольствие называть тебя мадам. Принеси мне муку, будь хорошей девочкой.
Мерси медленным шагом направилась в кладовую. Ноги у нее подгибались, внутри будто все опустилось, но она принесла чашку муки и теперь смотрела, как мисс Мотт, посыпав стол мукой, стала обваливать в ней куски печенки.
— А теперь принеси мне хлеб, Мерси, и я его тонко нарежу, как он любит.
Таким образом, Мерси навестила мистера Бакла в четвертый раз. Она робко постучала в дверь его «убежища» и вошла. Он сидел за своим драгоценным письменным столом с пером в руке. Однако прежде всего она увидела, какими беззащитными были его глаза: в них была боль обиды — она сразу это поняла.
— Я кое-что принесла вам, — промолвила она. Так она обычно говорила в лучшие дни их отношений и понимала, что теперь, произнося это вновь, всем рискует. Но немедленного отказа не последовало, и поэтому она осторожно разложила на столе рядом с чернильницей небольшую кружевную салфетку и поставила на нее тарелку с поджаренными хлебцами. — Не хотите ли стаканчик чудесного черного чая, сэр? Я сейчас его приготовлю.
Перси Бакл молча смотрел на тосты. Четыре ломтя хлеба были щедро пропитаны маслом и посыпаны корицей. Они лежали стопкой, один на другом, и были разрезаны на тонкие полоски, так называемые «дамские пальчики».
— Он ушел навсегда? — сердито буркнул мистер Бакл.
— Я не знаю, сэр. Он не сказал этого, сэр.
Она смотрела, как хозяин стал осторожно откусывать кусочки от тоста, и наконец решила сделать ему дорогой подарок. Другого ничего у нее не было, только это.
— Если он не ушел, сэр, то я знаю, как мы можем заставить его уйти. Я узнала, где прячется Генри Фиппс.
Мистер Бакл покончил с одним «дамским пальчиком» и принялся за второй. К нему, кажется, вернулся аппетит.
— Вы не сказали ему, что вам это известно?
— О нет, сэр. Я бы никогда этого не сделала, сэр.
— Как же вы узнали этот секрет, Мерси?
— Оказывается, мистер Констебл посетил мистера Фиппса в джентльменском клубе. Он узнал, что мистер Фиппс совсем не друг Джеку Мэггсу, и поэтому не сообщил ему, что нашел мистера Фиппса, чтобы не разозлить его, сэр.
— Вы уверены, что не рассказали этого Джеку Мэггсу?
— О нет, сэр, никогда. Я не захотела бы, чтобы он разозлился, учитывая, что он каторжник, и все такое. Он очень бы расстроился, узнав, что его собственный сын ненавидит его.
— Его сын?
— Он сам сказал мистеру Констеблу, что мистер Фиппс его сын.
— Но мистер Фиппс джентльмен?
Изумление мистера Бакла было столь велико, что, во всяком случае на время, он, казалось, забыл о своих обидах.
— Господи, — промолвил он. — Ненавидеть отца? Но я не удивляюсь. Сын ненавидит. Собственный сын? Невозможно даже поверить в это. Каторжнику принадлежит соседний с нами дом? Притворяется моим выездным лакеем, а сам владеет недвижимостью? Значит, мистер Фиппс его сын? Итак, бьюсь об заклад, что все это богатство досталось ему от нашего Джека Мэггса. Значит, это золото нашего каторжника, вот оно что.
— Не могу сказать, сэр.
— А теперь этому мистеру Фиппсу не по душе Джек Мэггс?
— Но он скрывает это.
— Что ж, кто может обвинять нашего джентльмена за это? Грязные деньги. Воровство. Убийство. Конечно, он все будет скрывать. Он не хочет, чтобы Джек Мэггс испортил ему жизнь. А что, если этот мошенник откажет ему в деньгах? Лишит наследства, что вполне возможно, Мерси. Может, это и случилось, черт побери.
— Да, Генри Фиппс надеялся, что мистер Констебл принесет ему документы на право собственности.
— Вот именно! — воскликнул мистер Бакл. — Так оно и есть. Вот откуда его тревога. Для джентльмена это серьезная причина для беспокойства. Лишение наследства. Он, бедняга, боится потерять свой дом.
И мистер Бакл, словно проголодавшись, с аппетитом стал лакомиться тостами.
— Этот мистер Фиппс теперь очень опасен для нашего мистера Мэггса.
Сказав это, он улыбнулся Мерси. Та ответила ему улыбкой. Она в безопасности. Такой дурой она больше никогда не окажется.
