Правдивая история Джека Потрошителя в художественной зарисовке Анны Александровой. Смесь хоррора и реализма.История заставит вас поволноваться не только из-за жуткого маньяка, но и из-за выбора, который придется сделать юной Бетси Коллинс.Читай и бойся. Бу!
Предисловие от автора
Эта новелла – эксперимент, задание в процессе обучения. Необходимо было создать рассказ в жанре хоррор (ужасы). Причем не мистически-апокалиптический поджанр (когда зомби, призраки и вымышленные чудища), а реалистическая маньяк-стори, про чудовищ в человеческом обличье. Главная задача – напугать. Расскажите потом, получилось ли.
По названию новеллы вы уже догадались, о каком чудовище пойдет речь. Я лишь напомню несколько фактов того жуткого дела, обрисую место и время.
Итак, мы в Лондоне. Осень 1888 года. В районе Уайтчепел одну за другой находят ПЯТЬ мертвых проституток. Убийца тошнотворно жесток: всем жертвам перерезали горло, а следом раскраивали тело, вытаскивая и раскладывая внутренние органы в определенном порядке.
Пресса прозвала убийцу «Джек Потрошитель». Это имя так и закрепилось за ним в истории. Его образ наводил жуть не только на обитателей притонов Уайтчепела, но и на весь честной Лондон. А потом, после пятой жертвы, он внезапно исчез. Будто уснуло чудовище, или сгинуло.
Личность его по сей день неизвестна. Подозревали всех и каждого. И сейчас, спустя полторы сотни лет пытаются искать его след, используя новые методы криминалистики. Написаны десятки книг-расследований, снято шестнадцать фильмов. И версии о том, кем на самом деле был Джек – одна чуднее другой. Даже великий художник Винсент Ван Гог попал в список потенциальных Джеков.
Но во времена события косились преимущественно на простых людей, имеющих какое-либо отношение к анатомированию, на тех, кто профессионально разделывал плоть: врачей, мясников, живодеров1.
Трущобы Лондона. Гравюры Гюстова Доре. 1872. Из открытых источников.
Среди подозреваемых были и русские эмигранты. Будем копать в эту сторону, не зря же наш сборник называется «Приключения русских в Лондоне». Б.А. предлагает нам сразу трех кандидатов:
Александр Педаченко – настоящий доктор, однако с явными психическими отклонениями. Тридцать лет. Ни алиби, ни доказательств.
Михаил Острог – самозваный врач, мошенник. Носил с собой хирургические инструменты. Осенью 1888 года ему пятьдесят пять лет. Алиби на время совершения убийств не было, но и доказательств не собралось. Умер в психушке.
Ольга Tchkersoff (даже не предполагаю, как это по-русски произнести, пусть будет Чкерсова) – швея, двадцать четыре года. Вместе с родителями и сестрой она эмигрировала из России за год до событий. Однако вскоре родители умерли, младшая сестра Вера подалась в проститутки и тоже умерла после неудачного аборта. А Ольга тронулась рассудком, считая виновными в ее смерти «коллег», пообещавших легкий заработок и веселую жизнь. Ольгу якобы видели переодетой в мужское платье в дни убийств. Официально версия с Ольгой в следственных протоколах не зафиксирована. Ее дальнейшая судьба не известна.
Вот вроде бы и все. За стилистический ориентир берем «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда.
Ах да… как бы, это… БУ!
Теперь точно всё.
Джек Потрошитель
Коморка была пропитана затхлым запахом гниющих рыбьих потрохов. Последний день августа выдался жарким, сквозь открытые настежь двери и пустые окна ничего кроме влажного, удушливого зноя не проникало – ни ветерка, ни свежего воздуха.
Бетти Коллинс прислонилась плечом к проему двери, уставившись на грязную узкую улицу, но словно не видела ее. Не видела ни серой разбитой дороги меж каменных лачуг, ни пьянчугу соседа, скрючившегося у порога напротив, ни двух его оборванцев детей, поддерживающих папашу худыми ручками. Бетти смотрела сквозь уличное безобразие в никуда, в свои мечты, быть может… но это все равно что в никуда.
Бетти семнадцать лет. Ее семья эмигрировала из Ирландии два года назад. Казалось им тогда, что ехали они за лучшей жизнью, а оказалось, что в Уайтчепел.
Худая и белокожая, рыжая как истинная ирландка, с россыпью ярких веснушек на маленьком скуластом лице – она выглядела едва ли на четырнадцать. Фигура ее еще не оформилась, а может, и была задумана таковой природой-матушкой – нескладной, с едва заметными бугорками грудей, с выпирающими ключицами и острыми локтями.
– Надрался, пьянь, один надрался, не дождался, гад, – просипел над ее ухом незаметно подошедший отец, метая злобно-завистливые взгляды на соседа-приятеля. – Ты уже обернулась, что ли? Так быстро?
– Да, сэр, – Бетти сжалась, обняв себя худыми руками.
Гарви Коллинс протянул дочери раскрытую пятерню, всю в порезах и мозолях. Она достала из привязанной к поясу тканевой сумки горстку монет, высыпала их на отцовскую ладонь.
– И это все?! – прошипел Гарви с таким присвистом, что аж слюна брызнула.
– Да, сэр.
– Врешь, дрянь! – Гарви схватил девушку за руку, сильно сжал. – Я поймал семь жирных карпов сегодня. По два пенса за каждого, не меньше. Ты всех продала?
