– Пожалуйста. Пожалуйста, оставьте ее в покое.
– Она могла бы нас развлечь. Так уже бывало, ты же знаешь. Мы познакомились с ней задолго до тебя. Она приходила сюда полдюжины раз. В этот дом. С радостью. Конечно, мы ей платили, что могло повлиять на ее отношение. Тебе следует спросить, что она здесь делала за деньги.
– Она сидела с ребенком.
– Так она тебе говорила? Что ж, ничего другого она и не могла сказать.
– Она приходила сюда для этого.
– Как-нибудь спроси ее еще раз. Застань врасплох. Когда-то твоя жена обладала самыми разнообразными талантами. Может быть, она тебе расскажет. И ты получишь удовольствие.
– Чего вы хотите?
– Мы хотим знать мотивы твоих поступков, – сказал Джейкоб.
– А что я такого сделал?
– Ты поставил свои номера на пикап.
Доктор ничего не ответил.
– Мы желаем знать, почему ты так поступил. Ничего больше, – сказал Джейкоб Дункан. – Не такой уж трудный вопрос. Это проявление дерзости? Или послание? Ты хотел нам отомстить за то, что мы испортили твою машину? Ты решил, что имеешь право забрать наш пикап? Собрался что-то доказать? Посчитал, что мы слишком далеко зашли?
– Я не знаю, – сказал доктор.
– Или номера поменял кто-то другой?
– Я не знаю, кто их поменял.
– Но это сделал не ты?
– Не я.
– Где ты нашел пикап?
– У мотеля. Сегодня днем. Он стоял рядом с моей машиной. С моими номерами.
– Почему ты не поменял номера?
– Я не знаю.
– Езда с фальшивыми номерами является уголовным преступлением, верно? В лучшем случае это серьезное административное нарушение. Неужели человеку, практикующему медицину, следует вести себя таким образом?
– Думаю, нет.
– Но ты поступил именно так.
– Я сожалею.
– Не нужно приносить нам извинения. Мы не суд. И не Министерство здравоохранения. Но тебе следует подумать об объяснениях. Ты можешь потерять работу. И что будет делать тогда твоя жена? Как станет зарабатывать деньги? Возможно, ей придется вернуться к прежней жизни. Совершить тур в прошлое. Однако мы не возьмем ее обратно. Да и кому она теперь нужна? Старая, бесполезная сука…
Доктор молчал.
– Ты лечил мою невестку, – сказал Джейкоб Дункан. – После того, как тебя предупредили, что этого делать не следует.
– Я доктор. Я должен лечить людей.
– Клятва Гиппократа?
– Совершенно верно.
– В ней говорится прежде всего: «Не навреди».
– Я никому не вредил.
– Посмотри на лицо моего сына.
Доктор посмотрел.
– Это сделал ты, – сказал Джейкоб.
– Я не делал.
– Мой сын пострадал из-за тебя. Значит, ты причинил ему вред.
– Это не я.
– Кто?
– Я не знаю.
– А я думаю, знаешь. По городу ходят слухи. Ты их наверняка слышал. Тебе прекрасно известно, что о нас постоянно говорят. Телефонное дерево. Ты считаешь, это тайна?
– Ричер.
– Наконец, – сказал Джейкоб. – Мы заговорили о деле. Ты его сообщник.
– Нет.
– Ты попросил его отвезти тебя в дом моего сына.
– Нет. Он меня заставил.
– Неважно. Сделанного не воротишь. Но мы хотим задать тебе вопрос.
– Какой?
– Где Ричер сейчас?
Ричер находился в своем номере в отеле «Марриотт», зарывшись по колено в полицейских документах. При помощи отвертки он вскрыл ленту, которой были заклеены все одиннадцать коробок, и взял по первой странице из каждого, чтобы установить время составления документов. Затем расставил коробки по порядку и принялся быстро просматривать отчеты, начиная с самого первого.
Как Ричер и предполагал, отчеты оказались очень обстоятельными. Дело привлекло всеобщее внимание, в нем имелось множество тонких моментов, в расследовании участвовали полиция штата, национальная гвардия и ФБР. Окружная полиция действовала максимально профессионально. Расследования, в которых принимали участие несколько агентств, являлись соревнованием, и полиция не хотела проиграть. Полицейские записывали каждый шаг, стараясь рассмотреть все возможности и прикрыть задницы.
В некотором смысле досье представляли собой исторические документы. Они не имели ничего общего с компьютерами. Все оставалось старомодным, неспешным и основательным. Отчеты были напечатаны на электрических печатных машинках. Исправления делали при помощи белой замазки. Бумага стала коричневой, хрупкой и слегка заплесневела. Ричер не нашел записей переговоров по сотовым телефонам, даже между полицейскими. Никто не брал проб ДНК. Отсутствовали координаты глобальной системы навигации.
Именно такие отчеты писал сам Ричер в начале своей карьеры военного полицейского.
Дороти вызвала полицию из дома соседки в восемь вечера, в воскресенье, в начале лета. Не по 911, а по местному телефону. В отчете присутствовало описание разговора, судя по всему, сделанное по памяти, а не по магнитофонной записи. Вероятно, дежурным сержантом. Фамилия Дороти была Коэ. Ее единственного ребенка, Маргарет, в последний раз видели более шести часов до ее звонка. Она была хорошей девочкой. Никаких проблем. Никаких неприятностей. Никаких возможных причин. Она была в зеленом платье и уехала на розовом велосипеде.
