– Ты мог бы убирать дерьмо на ферме. Или трудиться изо всех сил в Тихуане. С осликом. В любом случае лучше, чем работать на Дунканов.
Парень молча вел машину дальше.
– Сколько тебе платят Дунканы? – спросил Ричер.
– Больше, чем я мог бы заработать в Кентукки.
– И за что именно ты получаешь деньги?
– Главным образом, за присутствие.
– Кто те итальянцы в куртках?
– Я не знаю.
– Чего они хотят?
– Я не знаю.
– Где они сейчас?
– Я не знаю.
Они находились в синей «Импале» десятью милями севернее «Марриотта» – за рулем Роберто Кассано, Анджело Манчини справа. Кассано приходилось стараться, чтобы не отстать от красного «Форда» парней Сафира, и они вместе едва держались за большим черным «Кадиллаком», где сидели люди Махмени. «Кадиллак» очень спешил и ехал со скоростью, превышающей восемьдесят миль в час. Что сильно выходило за пределы зоны комфорта. Машина подпрыгивала и рыскала из стороны в сторону. Зрелище завораживало. Анджело Манчини смотрел вперед и не мог отвести от «Кадиллака» взгляда.
– Они взяли его в аренду? – спросил он.
Кассано оставался молчаливым и сосредоточенным. Естественно, вести машину было нелегко, однако он напряженно думал. Очень напряженно.
– Сомневаюсь, что «Кадиллак» арендованный.
– И что же это значит? Неужели у них в каждом штате есть машины? На всякий случай? Как такое может быть?
– Я не знаю, – ответил Кассано.
– Сначала я подумал, что это лимузин. Ну, знаешь, автосервис. Но я ошибся. Я видел, что маленькой паршивец ведет его сам. Мельком, но это точно он. Тот самый, что поливал тебя дерьмом.
– Мне он не нравится, – сказал Кассано.
– Мне тоже. А теперь и того меньше. Они намного круче нас. Намного круче, чем мы думали. Если у них в каждом штате имеются свои автомобили. Они летают на самолете в казино, и повсюду их ждет машина. Что все это значит?
– Я не знаю, – повторил Кассано.
– Это похоронный автомобиль? Теперь иранцы владеют бюро похоронных услуг? Тогда все сходится, верно? Махмени мог позвонить в ближайшее бюро и сказать, чтобы они прислали одну из своих машин.
– Не думаю, что иранцы взяли под контроль похоронный бизнес.
– А что еще? Сколько у нас штатов? Пятьдесят, верно? Значит, у них есть пятьдесят машин, которыми они могут воспользоваться в случае необходимости.
– Даже Махмени не может проворачивать свои делишки в пятидесяти штатах.
– Возможно, не на Аляске и Гавайях. Но у него есть машины в Небраске. А на каком месте в его списке стоит Небраска?
– Я не знаю, – снова сказал Кассано.
– Ладно, – вздохнул Манчини. – Ты прав. Наверное, они взяли его в аренду.
– Я же тебе сказал, что это не аренда, – возразил Кассано. – Таких старых моделей у них нет.
– Тяжелые времена. Может быть, они стали сдавать в аренду более старые автомобили?
– Но это модель даже не прошлого или позапрошлого года. Практически антикварная машина. Типичный «Кадиллак» деда твоего соседа.
– Может быть, здесь дают напрокат подержанные автомобили.
– Ну и зачем такое Махмени?
– И что это значит?
– На самом деле не имеет значения. Ты не пытаешься увидеть всю картину. Ты упускаешь нечто существенное.
– И что же?
– «Кадиллак» уже стоял на парковке отеля. Мы оставили нашу машину рядом с ним, помнишь? После полудня, когда вернулись сюда. А эти парни приехали до нас. И какой следует вывод? Они появились до того, как Махмени попросил прислать им машину. Здесь происходит нечто очень странное.
«Шевроле Тахо» цвета золотой металлик свернул налево с двухполосного шоссе и поехал на запад, в сторону Вайоминга, по другой двухполосной дороге, такой же прямой и ничем не примечательной, как первая. Ричер представил себе планировщиков и инженеров прошлого века, склонившихся над картами и чертежами, с длинными линейками и острыми карандашами, рисующих дороги и отправляющих рабочие команды на строительство.
– Еще далеко, Джон? – спросил Ричер.
– Мы уже совсем рядом, – ответил парень.
Но все в мире относительно. Совсем рядом в некоторых местах – это пятьдесят или сто ярдов. В Небраске – десять миль и пятнадцать минут. Потом Ричер увидел тусклый свет, возникший в пустоте справа. Внедорожник притормозил и свернул, еще один поворот на девяносто градусов. Теперь они ехали по асфальту, но эту дорогу построили в соответствии с какими-то другими принципами. Она явно была частной и вела к недостроенному и наполовину разрушенному промышленному сооружению. Ричер разглядел забетонированный прямоугольник размером с футбольное поле; возможно, это была парковка, но скорее здесь начали строительство фабрики, которое либо не довели до конца, либо частично снесли. Прямоугольник с четырех сторон окружала мощная ограда с колючей проволокой наверху. По всему периметру на шестах установили фонари, как на задних дворах домов, с лампочками в шестьдесят или даже сто ватт. Однако огороженное пространство оставалось пустым, если не считать двух серых фургонов, занимавших размеченную нишу, где могли поместиться три таких фургона.
