Джон отвернулся и пошел в сторону темного здания, опустив голову и плечи. Пройдя двадцать футов, он замедлил шаг и посмотрел назад. Джек обошел внедорожник, остановился возле двери водителя и сел за руль. Сиденье было отодвинуто слишком далеко, поскольку футболист Джон отличался огромными размерами. Однако Ричер не собирался двигать сиденье вперед у него на глазах. Глупые мужские комплексы, оставшиеся в его сознании. Джек завел двигатель, развернулся и поехал обратно. Сиденье он поправил уже на ходу.
Внедорожник вел себя уверенно, но тормоза потеряли упругость – результат панической остановки возле старого ресторана. Пять лет верной службы – и все полетело за доли секунды. Но Ричеру было все равно. Он не собирался много тормозить. Он спешил. Двадцать миль – это значительное расстояние, даже по пустому сельскому шоссе.
На протяжении всего пути он ничего не заметил. Ни света, ни других машин. Никакого движения. Ричер вернулся на двухполосное шоссе, ведущее к мотелю, и через пять минут проехал мимо. Все было закрыто, в окнах не горел свет. Никакого движения. И никаких машин, если не считать разбитого «Субару». Автомобиль стоял на прежнем месте, покрытый росой, печальный и мертвый, точно животное, сбитое автомобилем. Ричер миновал его, свернул направо, налево и снова направо, вдоль границ темных полей, как уже делал дважды, направляясь к простому ранчо, окруженному оградой, с запущенным двориком.
В доме горел свет. Сразу в нескольких окнах. Он напоминал круизный лайнер в открытом океане. Но Ричер не услышал никаких звуков. На подъездной дорожке не было машин. Ни пикапов, ни внедорожников. В тени не прятались крупные громилы. Ни шороха, ни движения. Ничего. Входная дверь была закрыта. Окна оставались в целости и сохранности.
Ричер свернул на подъездную дорожку, припарковался и подошел к двери. Встав напротив глазка, он позвонил. Прошла целая минута, глазок потемнел, посветлел, загремела цепочка, ключ повернулся в замке, и ему открыл доктор, который выглядел усталым, потрепанным и встревоженным. Его жена стояла у него за спиной в коридоре с телефонной трубкой возле уха. Телефон был старомодным, большой черный аппарат на столе. Диск и длинный витой провод. Жена доктора молчала, она сосредоточенно слушала, и ее глаза то сужались, то широко раскрывались.
– Вы вернулись, – сказал доктор.
– Да, вернулся, – ответил Ричер.
– Почему?
– Вы в порядке? «Кукурузники» вышли на охоту.
– Мы знаем, – ответил доктор. – Нам только что сообщили. Мы на телефонном дереве.
– Но сюда они не приходили?
– Пока нет.
– И где же они?
– Мы не уверены…
– Могу я зайти? – спросил Ричер.
– Конечно, – сказал доктор. – Извините. – Он отступил назад, и Джек вошел.
В коридоре было очень тепло. Во всем доме было тепло, но теперь он казался меньше, словно отчаянная маленькая крепость. Доктор запер дверь, повернул два ключа в замках и надел цепочку.
– Вы видели полицейские досье?
– Да, – ответил Ричер.
– И?
– Они выглядят незавершенными. – Джек прошел на кухню.
– Что? – спросила жена доктора.
В ее голосе слышалось недоумение. Возможно, она была слегка шокирована. Ричер посмотрел на нее. Доктор также повернулся к ней, но она продолжала молча слушать, ее глаза двигались, она делали какие-то мысленные заметки. Доктор прошел на кухню вслед за Ричером.
– Хотите кофе? – спросил он.
Я не пьян, имел в виду он.
– Конечно, и побольше, – ответил Джек.
Доктор начал наполнять кофеварку. В кухне оказалось даже теплее, чем в коридоре. Ричер снял куртку и повесил ее на спинку стула.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что досье выглядят незавершенными? – спросил доктор.
– Я имел в виду, что могу объяснить, как Дунканы это проделали, но у меня нет доказательств – как позитивных, так и негативных.
– А вы можете их найти? Вы вернулись именно по этой причине?
– Я вернулся, потому что к двум итальянцам, которые прибыли за мной, присоединился целый отряд объединенных наций. Однако они не имеют отношения к корпусу мира. Полагаю, они направляются сюда. И я хочу знать зачем.
– Гордость, – сказал доктор. – Вы связались с Дунканами, а они не в силах это стерпеть. Их люди не смогли с вами справиться, поэтому они вызвали подкрепление.
– Не укладывается в схему, – возразил Ричер. – Итальянцы находились здесь до меня. Вам это известно. Вы слышали, что сказала Элеонор Дункан. Значит, должна быть другая причина. У них возникли какие-то разногласия с Дунканами.
– Тогда почему они помогают Дунканам разобраться с вами?
– Я не знаю.
– Сколько человек сюда приедет? – спросил доктор.
– Пятеро, – ответила его жена из коридора. Она закончила говорить по телефону, вошла на кухню и добавила: – И они уже здесь. Такое послание передано по телефонному дереву. Итальянцы вернулись вместе с тремя другими мужчинами. На трех машинах. Итальянцы на синем «Шевроле», еще двое парней на красном «Форде», и один в черной машине. Все дружно твердят, что это «Кадиллак» Сета Дункана.
Ричер налил себе чашку кофе и надолго задумался.
– Я оставил «Кадиллак» Сета Дункана в «Марриотте», – наконец сказал он.
