– Не, не! – закричал Скороходов. – Я хлеба и не сею. С
ума еще не сошел. Это, брат, дело убыточное: урожаи маленькие, цены плохие. Сею, конечно, две полоски, чтоб в середняках числиться, а больше – ни-ни. Вот поживешь здесь – увидишь, что на нашем хлебе не раскормишься.
Скороходов был пьян и болтал откровенно.
Джек решил расспросить его подробно обо всем и задал еще несколько вопросов. Скороходов отвечал обстоятельно, но они не успели окончить беседы: въехали в Чижи.
Скороходов остановил своего коня у избы, которая была не лучше остальных.
– Зайдем, что ль, чайку похлебать, – предложил он
Джеку. – О делишках поговорим.
Джек согласился.
Они прошли холодные сени, такие же, как во всех крестьянских избах. Но комната, куда привел его Скороходов, была хорошо освещена и оклеена обоями. Сейчас же две молодых девки подали на стол самовар, баранки, мед.
За чаем Скороходов опять поднял разговор о том, что сеять хлеб убыточно.
Джек высказал мысль о том, что прибыль должна быть, если применять машины.
– Во, сказал! – захохотал Скороходов. – Какие такие машины? Поди достань их. Никаких у нас машин нет, окромя вот образов. Помолимся Николаю-угоднику и на урожай рассчитываем.
И он показал в передний угол, где висело много икон.
Затем Скороходов по пальцам пересчитал свое семейство: у него был вдовый сын и две дочери. Сына он выделил в отдельное хозяйство, чтоб налогов меньше платить.
Но дело они вели сообща, друг другу помогали и лошадьми и руками. Сын Скороходова, Петр, мужик лет тридцати, присутствовал при чаепитии и участвовал в разговоре.
Джек заметил, что говорит он мало, но мудрено и каждую фразу начинает словами: «Дело в следующем».
После чая Скороходов выставил бутылку водки, свинину, селедку и соленых грибков. За водкой языки развязались, и Джек решил, что пришла пора задать вопрос о средней температуре. Скороходов опять начал хохотать.
– Не, брат, чего не знаю, того не знаю. Но если действительно температурой интересуешься, я тебе совет дам.
Сходи в деревню Пичеево, к учителю. У него записи есть, я слышал. Он тебе все расскажет.
Разговор длился час с лишком. Наконец Джек зевнул.
Скороходов охнул:
– О-о-о-о, золота-то у тебя во рту сколько! Словно солнце разгрыз. Пару лошадей купить можно. Иль это не золото?
– Золото, – ответил Джек. – За эти зубы восемьдесят долларов заплачено.
– Дело в следующем, – вставил свое словечко Петр. –
Проба-то на зубках есть законная?
– Пробы нету.
– А на что она, проба? – закричал Скороходов. – Видно, что золотые. Медные бы заржавели. Хорошая штука.
Ну-ка, покажи.
Скороходов долго смотрел в рот Джеку и, видимо, проникся к нему уважением. Когда Джек начал прощаться, он заявил, что оставляет его у себя ночевать. Вышел из комнаты, принес мешок дензнаков.
– Во, брат, сколько накопил за военный коммунизм, –
сказал он сердито. – И все пропало. Теперь хочу потолок деньгами оклеить. Не верю в бумажки, только в золото верю. Ты ловко придумал во рту золото прятать. Ну-ка, покажи зубы.
Джек опять открыл рот. Скороходов с удовольствием потрогал зубы пальцами.
– Сберкасса хорошая, – сказал Петр. – Изо рта уже ни один мазурик не украдет.
Джеку постелили постель на перине, на лавках. На прощание Скороходов пожал ему руку и сказал:
– Ну, спокойной ночи. Будем с тобой компанию водить.
Может, и помощь какую окажу. Завтра утром еще побеседуем.
Завертываясь в одеяло, Джек думал о том, что приобрел нужное знакомство. Польза была уже налицо: он узнал, где можно получить справку о температуре в градусах. А затем
Скороходов подтвердил его собственную мысль, что от хлеба здесь пользы мало.
Семья Скороходова еще спала, когда утром Джек поднялся и вышел. Бодрым шагом он двинулся за пять километров в село Пичеево. Там попал в школу, как раз на уроки. Когда занятия кончились, он переговорил с учителем и действительно получил от него все нужные сведения.
Температуру в школе записывали каждый день уже три года.
Джек, видимо, понравился учителю. Он пригласил его обедать и много рассказывал ему о здешнем климате, почвах и осадках. После обеда некурящий Джек взял у учителя махорки, свернул козью ножку и закурил. Но махорка ему, должно быть, не понравилась, он скоро потушил огонек. Учитель начал его спрашивать об Америке, и они проболтали до ночи. Джек попросил разрешения остаться переночевать в школе. Учитель позволил, и Джек лег на двух партах.
Утром, еще до прихода ребят, Джек простился с учителем и направился домой.
Он шел быстро, напевая американские песни, улыбался и махал руками. Видно было по всему, что изучение местных условий он считал уже законченным и план будущего хозяйства ему ясен.
В Чижах Джек зашел на минуту к Скороходову, поблагодарил его за гостеприимство и попросил покурить.
Получив щепотку махорки, он свернул папироску и затянулся два раза.
А когда вышел в поле, бросил папироску в снег.
