Дженни хихикнула, хоть я и не поняла шутки. Нырок устал ждать, когда я брошу следующую горстку крошек, взмахнул крыльями и грациозно взлетел мне на колено. Птица была не маленькой, по меньшей мере фута полтора от клюва до кончика хвоста, и теперь мы оказались с ней почти лицом к лицу. Нырок смотрел на меня, а не на хлеб, который я держала в руке, и сверлил меня своими крохотными глазами.
— Дуглас? — предположила я.
Рыжеватый клюв нырка качнулся. Расправив одно крыло, птица постаралась восстановить равновесие, вцепившись в мою ногу коготками.
— Ну, — снова хихикнула Дженни, — давай же, прояви вежливость. Эбигейл, знакомься с Дугласом.
Я осторожно пожала правой рукой протянутое крыло. После этого Дуглас сложил его, пригладил перья, схватил оставшуюся половинку багета и слетел у меня с колен. По изящной дуге он перелетел на островок посередине озера, сел в стоящее среди кустов сливовое кресло и отхватил огромный кусок хлеба.
— Джекаби почувствовал, что виноват перед Дугласом, — объяснила Дженни, когда селезень улетел. — Само собой, он был человеком. Джекаби отправил его в одиночку проверить зацепку, которая могла ни к чему и не привести, но Дуглас попал в самое пекло. Когда Джекаби осознал свою ошибку и поспешил на помощь, было уже слишком поздно. Он успел лишь предупредить Дугласа, прежде чем того накрыло мощной волной магии.
— Только не говори, — сказала я, — что он велел ему…
— Нырнуть, — закончил за меня Джекаби, и мы с Дженни, обернувшись, увидели, как он ступает с дорожки на зеленый холм. — Точно так. По иронии судьбы именно моя попытка помочь Дугласу стала последним штрихом его проклятия. Я поклялся, что ничто не отвлечет меня от поиска способа обратить его метаморфозу.
Детектив остановился возле скамейки, похоже, с горечью вспоминая тот день.
— Господи, — пробормотала я. — Но значит… новые убийства каким-то образом связаны с делом, в котором пострадал Дуглас?
— Что? Нет. Эти инциденты не имеют ничего общего.
— Тогда что заставило вас забыть о своей клятве?
— Я о ней и не забывал! Я выполнил обещание, — ответил он. — Решение нашлось после изматывающих вечерних исследований и поездки в деревню за необходимыми ингредиентами.
— Тогда почему Дуглас — по-прежнему утка?
— Черт возьми, спросите его!
— Но… он ведь утка.
— И очень упрямая.
— Ничего не вышло, — сказала Дженни.
— Само собой, ничего не вышло, — огрызнулся Джекаби. — Чтобы превратиться обратно, нужно желание! Он сам должен этого захотеть.
— Но… с чего ему хотеть быть уткой? — спросила я.
— Никто не хочет отказываться от себя, — ответила Дженни. — Может, у Дугласа и остались все человеческие воспоминания, но теперь он утка.
— Не то чтобы он сам решил ею стать, — буркнул Джекаби.
— Он не по своей воле лишился жизни — ее у него забрали, — сказала Дженни. — Но теперь ему решать, готов ли он лишиться новой жизни и потерять себя.
— Но он останется собой! Он будет Дугласом. Ему просто нужно захотеть снова стать человеком.
— Нет, — терпеливо пояснила Дженни. — Он будет другим Дугласом. Того Дугласа, которому необходимо принять это решение, уже не станет.
— Глупости какие. Это просто птичье упрямство.
— Не стоит спорить с упрямым духом, детектив, — многозначительно сказала Дженни. — Я ведь тоже упряма.
Вздохнув, Джекаби закатил глаза.
— Ладно, ладно, — согласился он, — но не думайте, что после смерти вы получили перевес в любом споре.
— Я так и не думаю. Просто правда на моей стороне. Никто не хочет отказываться от себя, в какой бы форме мы ни существовали, уж я-то кое-что об этом знаю. — Дженни встала со скамейки и медленно пошла вниз по траве. — Теперь я, пожалуй, оставлю вас вдвоем. Эбигейл, не забудь спросить о комнате!
В следующую секунду ее серебристые волосы скрылись под полом.
— Что вы хотели спросить о комнате? — поинтересовался Джекаби.
Я встала на ноги.
— Ничего. Вам что-нибудь удалось обнаружить?
— Я обнаружил слишком много. — Он вытащил маленький смятый конверт и протянул его мне. — И мы получили наши телеграммы.
— Прекрасно. Вы напали на след?
— О, да, — кивнул Джекаби. — Напал, мисс Рук. Похоже, все гораздо серьезнее и страшнее, чем мы полагали.
В конверте лежали телеграммы из трех городов. Знакомые из правоохранительных органов, имен которых Джекаби называть не спешил, быстро прислали ответы из Браннасбурга, Гэдстона и Глэнвиля. По просьбе детектива работники телеграфа положили все послания в один конверт и отправили к нему домой. Джекаби сказал, что в ближайшее время ожидает еще две-три телеграммы, но ему оказалось достаточно и одной, чтобы узнать содержимое остальных. Формулировки были разными, но суть одна. В телеграммах содержалось очень простое сообщение:
Я просмотрела послания, пока мы спускались по винтовой лестнице. «ПОДТВЕРЖДАЮ ИНЦИДЕНТЫ В БРАННАСБУРГЕ ТЧК, — значилось в первой. — ДЕТАЛИ СОВПАДАЮТ С ОПИСАНИЕМ ТЧК ОДИННАДЦАТОГО НОЯБРЯ МЯСНИК ПС РАНЕНИЕ ШЕИ ТЧК ПЯТОГО ДЕКАБРЯ ПОЧТАЛЬОН ПС РАНЕНИЕ ГРУДИ ТЧК ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОГО СЕНТЯБРЯ БРОДЯГА ПС РАНЕНИЕ ГРУДИ ТЧК».
— ПС? — спросила я, пока мы спускались.
