С каждым днём латекс всё глубже въедался в сознание Вики. Она чувствовала защиту, исходящую от резиновой оболочки, покрываясь бесчувственной кожей, тёплой, липкой, тягучей. Резиновая куколка забывала человеческие эмоции, каждый день расточаясь в комплиментах, дрессируя барных шлюх на глазах у клиентов, до умопомрачения затрахивая их резиновым членом в разбитые анусы. Шлюхи жаловались Петре, но та только разводила руками: «Работайте или проваливайте». И они работали, разогретые Викой в холле, с удовольствием убегали наверх, подставляясь под живой член клиента в будуарах, хоть на час избавляясь от надоедливой куклы. Вика оставалась непроницаемой к их мольбам, когда они возвращались в бар, и всё повторялось заново. Назойливость куклы веселила клиентов, они начали проявлять сочувствие к шлюхам, всё чаще наказывая Вику в подсобке. Но даже это не помогало. Сняв костюм, Вика продолжала искать комплименты и находила их на дискотеке, в ночном баре, на улице похоти и разврата.
Такая неразборчивость обеспокоила Петру. Однажды она пригласила Вику к себе в офис на третьем этаже, долго рассматривала её заляпанный смазкой молочный костюм, чёрный дилдо, болтающийся между ног, бесстыжие осоловелые глаза, выглядывающие из-под маски, влажные разомлевшие губы, насосавшие за вечер на несколько сотен евро, наконец приблизилась и, поглаживая круглую головку дилдо, спросила:
- У тебя ещё стоит? - на детском личике оленёнка Бэмби застыло любопытство.
Вика, помедлив, кивает.
- Покажи.
Вика медленно отстёгивает стрэпон, разводит тонкую едва заметную ширинку и, подцепив крайнюю плоть двумя пальчиками, вытягивает вялый пенис сквозь круглое отверстие в костюме.
- Давай я тебе помогу, - Петра берёт член и уверенными движениями берётся за работу.
Она начинает нежно, мастурбируя Вике кончиками пальцев. Стручок быстро твердеет, задирается вверх.
- Вот так, уже лучше, - Петра смотрит снизу, изучая реакцию Вики. - Тебе нравится, сучка?
Вика плывёт масляным взглядом. «Битч» звучит грубо, соблазнительно грубо. Безвольно прикрывая веки, Вика выражает согласие.
- Аня сделала операцию полгода назад, - неожиданно сообщает Петра.
Вика открывает глаза, тяжело хватает воздух ртом, неожиданно задыхаясь в стальной хватке корсета.
- Бедняжка, надеется, что теперь ты начнёшь отвечать на её звонки, - Петра беспощадно чеканит слова, агрессивно выдаивая Вику.
Зрачки куколки расширились, она умоляет Петру остановиться, но та только вошла во вкус:
- Её новая вагина получше моей, но ты ведь не интересуешься вагинами? - Петра со смаком выплёвывает «вэджьайна», ударяя «джьай» в каждом упоминании, рассасывая слоги.
Глаза Вики наполняются слезами. Аня ждёт звонка?
Петра произносит по слогами:
- Ты сама вэджьайна, bitch, - зло прищурившись, встаёт на цыпочки, чтобы как можно лучше заглянуть Вике в глаза. - One mother-fucking dirty slut vagina! - последние слова она орёт, выдавливая ручкой остатки воли.
Вика не выдерживает, заливается слезами, выстреливает на платье Петры, выплёскивая в агрессивную ручку горячую манку.
Петра смотрит в шоке на платье, руку, переводит взгляд на Вику:
- Dirty slut! Get the fuck out of here! - бьёт наотмашь по губам, запихивает Вике в рот жидкие ошмётки.
Манка густой слизью сползает по носу и губам, когда Вика пристыженно выбегает за дверь. Эрегированный член, абсолютно твёрдый, настоящий, болтается между ног, как палка.
25
Любовь двулика: разрушительная сила имеет созидательное начало. Вернувшись к бару, Вика погрузилась в воспоминания. Она продолжила на автомате обслуживать клиентов, отдаваясь им за комплимент, по требованию агрессивно работала бёдрами, не замечая хмурых улыбок на затраханных лицах шлюх, но внутри неё разгорался огонь любви, утерянный, вновь обретённый благодаря неожиданному известию.
- С тобой всё в порядке? - спросила девушка, стоявшая за барной стойкой. Неодобрительно поджав губки, она медленно наполняла высокий фужер молочным коктейлем.
- Да, - куколка, не моргая, смотрела в чёрные янтари подруги.
Она успела сдружиться с Ребеккой - юной транссексуалкой, специально выписанной из Аргентины для украшения заведения. Горячая южноамериканская штучка носила неприкосновенный статус невинницы.
«Трахать её табу, она - мешать напитки», - сразу обозначила правила игры Петра.
