- Возвращайся в бар, дальше я сама, - Вика ладонями разминает онемевшие челюсти. - Спасибо тебе, Ребекка, - подходит и целует красотку взасос.
Та вспыхивает восторгом и убегает, счастливо повиливая задом, тут же позабыв о совершённом злодеянии.
Выбраться из Резинового замка незамеченной не так-то просто. Вика лихорадочно обдумывает варианты. Можно спуститься вниз, зайти в раздевалку, быстренько переодеться и уйти через главный вход, но как только её хватятся, этому плану суждено разбиться о железную стену охранников. Что же делать?
Из коридора доносятся шаги. Петра бодро цокает шпильками, быстро приближаясь к двери.
- Are you ready, bitch? - весело щебечет она, входя в комнату.
Сильным толчком в спину Вика обрушивается на неё и придавливает извивающееся тело подростка к ковру. Куколке понадобится две минуты, чтобы сломить сопротивление оленёнка Бэмби, придушив, заставить её открыть рот. Глотать воздух она будет через кляп-кольцо, её мычание под повязкой усугубится нелестным положением пленницы. Петра останется брыкаться в ящике. Вика снимет с неё стрэпон и наденет повязку на глаза. К приходу Мастера Sinner’а ничто не будет указывать на смену ролей в иерархии Замка.
###
Викин паспорт лежал в полуоткрытом сейфе - ещё один знак в необъяснимой череде совпадений. Возвращаясь назад по коридору, куколка решит взглянуть напоследок на Петру. Та по-прежнему брыкалась, правда, уже не так активно. Её неразборчивое мычание крайне веселило Мастера. Он по старой традиции лично подводил рабов, чтобы заткнуть невольнице рот. Бирюзовая, утянутая латексом, задница Петры торчала в туалете бара. Длинная череда желающих потрахаться на халяву уже выстроилась до двери. Неоновое сияние вывески над входом возвещало начало Happy Hour. Рокеры сношали малышку в анус и искусственную щель, не задумываясь об истинном происхождении предмета искусства, как его окрестил Андреа. Петра впервые очутилась в осадном положении рабыни и до конца обнаруживала бойкость нрава. Её шпильки взлетали, стремясь уколоть берущего сзади. Она брыкалась, как оленёнок, застрявший между двух сосен. Необычная маленькая задница, расстёгнутая в ширинке костюма из латекса, попка, которая к тому же постоянно танцевала и ускользала, поджималась и отказывалась работать на благо общества, возбудила рокеров, привыкших к расслабленным безразличным шлюхам. Она долбили Петру в две дырки, раскачивали качели оргазма, не догадываясь об истинной природе девушки, не рассчитанной на длительные соития.
В Гранатовой комнате кольцо во рту Петры непрестанно принимало члены рабов. Пара клиентов, оплативших шоу, довольно подрачивала колбаски, стоя сбоку. Боровы, залитые мышцами, брали Петру спереди: двумя руками обхватывали голову, обтянутую бирюзовым струящимся латексом, глубоко трахали единственную доступную дырку изнутри, не стеснялись в амплитуде движений.
Это была бесконечная экзекуция, которую Петра придумала для Вики. По замыслу рабы готовят сливки без презервативов и кончают в рот, глубоко засаживая стволы в горло. Снаружи посетителям бара предлагалось воспользоваться резинкой, лубрикантом и оплатить пользование двух дырок по одной цене - пятьдесят центов.
Злой гений заставил Вику занять очередь в череде рабов, расчехлиться и, доведя себя до предоргазменной дрожи, излиться в разбитый рот Госпожи.
Петра к тому моменту вяло реагировала на смену члена. Приспустив повязочку с глаз Петры, Вика вцепилась в затраханный замыленный взгляд Королевы. Новая волна мычания заглохла под напором твёрдого члена, который с трудом влетел в кольцо кляпа. Петра метала искры из глаз, крутила головой, созерцая нежную розовую мошонку, полнящуюся спермой, а куколка впервые за много месяцев насладилась мужским оргазмом.
###
Это была я, был я. Я кончал в горло Петре, удерживая Королеву двумя руками, я агрессивно работал бёдрами, как малышка сама учила когда-то. Я соревновался с рокерами за стеклом в скорости проникновения. В силе и яркости мужского оргазма.
Я потом, спохватившись, покидал Резиновый замок с замутнённым сознанием.
Я бежал из отеля, впопыхах перебирая личные вещи, непрестанно проверяя паспорт в кармане.
Моим неестественным давно забытым голосом звучала просьба продать билет.
Я летел в один конец, бежал из Италии, оставляя разрушенными воздушные замки чужих мечтаний, развеянные крылом самолёта. В моих новых помыслах не было места сомнению, я бежал от себя и к себе. Я бежал к единственному человеку, который когда-либо любил меня, девушке, которая ради меня легла под нож.
Я бежал к Ане.
26
Осенний Минск встретил меня промозглой слякотью. С тех пор, как я покинул город грехов прошло два года - достаточно времени, чтобы потерять связь с прошлым. Я боялся звонить родителям, брату, мне казалось, им давно известно, чем я занимался в Италии. Я стыдился их.
«Даже если они не знают, - думал я. - Они всё равно догадаются, если увидят меня».
Я боялся даже подумать, что они скажут, когда это случится.
