Все здесь так же, как сотню лет назад, думал Дженнак. Сайберн не менялся, не признавал человеческой власти и если уступал цивилизации, то лишь в немногих местах, разделенных огромным пространством болот, чащоб и гор. Сайберн был похож на северную Эйпонну, на Край Тотемов, Лесные Владения и Мглистые Леса, где обитали варвары, сокрушившие Дом Тайнела. Те же прохладное лето и снежная зима, такие же звери, если не считать кабанов и тигров, те же сосны и кедры, ели и клены, а на севере, у полярных морей, - тундра и льды... Но в Сайберне всего было больше, просторы — необъятнее, земля - щедрее, воды — изобильнее. Тут текли огромные реки, поднимались горы до небес, леса тянулись на тридцать полетов сокола, а с юга лежала степь в десять раз шире тасситской. На востоке шумели волны самого большого на планете океана, на западе вставал Айральский хребет, а за ним начиналась страна россайнов, не уступавшая всей Риканне ни территорией, ни многолюдством, ни поселениями.
Нет, здесь было иначе, чем в Эйпонне! Огромная земля, почти пустая, и рядом с ней - россайны, народ многочисленный и энергичный, привыкший к снегам, дремучим лесам и неограниченной свободе... За свободой, за вольностью, шли они в Сайберн, ломая прежние границы, извергаясь потоком с насиженных мест, и от того называли их изломщиками, извергами, изгоями. Шли на восток много веков, и аситское владычество ничего не изменило. Пожалуй, движение еще ускорилось – в Сайберн уходили все, кто не желал подчиняться заокеанскому сагамору. И хоть считались эти земли колонией аситов, владели они лишь пятью городами, шахтами, где добывалась руда, и Трактом Вечерней Зари. Слишком большой кусок! Захочешь проглотить - подавишься!
Исконное население Сайберна было редким. Обитали здесь племена дейхолов, похожих на эйпонских туванну - такие же широколицие и узкоглазые охотники, вполне миролюбивые, если не посягать на их имущество и жизнь. Пришельцы роднились с ними, учились лесным законам и учили сами - как сеять пшеницу и овес, как разводить коней и птицу, как добывать металл, как строить из бревен дома, а из смоленых досок - лодки. Случалось, ссорились и воевали, что объяснялось несходством темпераментов: дейхолы были неторопливы и обстоятельны, изломщики - быстры и вспыльчивы, как начиненный перенаром шар. Однако уживались, смешивая друг с другом кровь и принимая к себе всяких людей, уже не россайнов, а бежавших из Кита- ны или приходивших из степи, пустынь и южных гор. Многие в этих лесах даже не знали, что обитают в аситской империи, и ни аситов, ни иных уроженцев Эйпонны никогда не видели.
Но все же была от аситов польза: согнали всех, кого смогли, изломщиков, китанов и дайхолов, велели строить дорогу, прокладывать рельсы одноколесника, ставить мачты для Бесшумных Барабанов. Обошлось это в тысячи жизней и затянулось на пару веков, зато другой такой дороги в мире не было: от Китаны - в Россайнел, а оттуда - к Днапру и дальше на запад, до Бритайи и Иберы! Стала та дорога чудом света, соединившим океаны, так что от Шанхо до Сериди, иберской столицы, можно было добраться за семнадцать дней.
Другая польза, не столь очевидная, заключалась в стремлении империи раздвинуть границы на юге до Хинга и земель 6и хара. Схватки с бихара были свирепыми, и хоть имелось у аситов опытное войско, людей не хватало, да и стоил пеший боец в пустыне немногого. Пришлось завезти скакунов из Иберы и посадить на них изломщиков. Те умели воевать конными и пешими и дрались с охотой, пока платили серебром и лошадьми. А как закончилась война, вернулись выжившие в Сайберн и принесли с собой великое богатство - не чейни, давно истраченные, и не коней иберских, а знания о мире. Ведь Сайберн так огромен, так велик, что можно было думать, будто нет на свете ничего иного! Но оказалось, что мир еще огромнее, и есть в нем другие климаты и страны, есть всякие народы со своим обычаем, есть каменные города, невиданные звери и растения, есть континенты за океаном, где живут эйпонцы, а правят ими великие вожди, потомки Шестерых богов. Не сказать, чтобы изломщики прежде не знали об этом - приходили сородичи из Россайнела, говорили, как много в мире чудес. Но одно дело услышать, и другое - увидеть...
Увидели. А заодно и силу свою осознали.
Меченый махнул рукой, подзывая ближе, и Дженнак пришпорил жеребца. Теперь они двигались рядом, колено в колено.
- Я вот смекаю, как ты с женкой своей и с аситом уцелел, - произнес Тяженя. - Видел вчерась - летели высоко, над облаком... Знатная высота! Что в воду свалишься, что в землю воткнешься, все едино: был человек, стал мешок с костями. Одначе не разбились вы, даже аситский пес - этот хоть в беспамятке, а жив-живехонек. Как это вышло?
Дженнак улыбнулся.
- Супруга моя из Иберы, а там много женщин, что умеют летать по воздуху.
- Во как! - Обернувшись, изломщик поглядел на Чени, потом сказал, понизив голос: - Непростая девка у тебя! Видать, ведьмацкой породы!
- Колдуну в самый раз, - заметил Дженнак.
