Они прошли под аркой и очутились в просторном зале с лестницами, ведущими вверх и вниз — вероятно, на подземные ярусы. Под лестницей был оборудован уголок для отдыха: кресла, диваны, стол с закусками и питьем. У стола хлопотала смуглая девица, по виду атлийка или дитя смешанной крови - нарезала копченое мясо, разливала по кружкам дымящийся напиток, мазала медом пышные лепешки. Венец улыбнулся ей и кивнул на диван:
- Отдохните, ло Джакарра и ты, молодая хозяйка. А ваш человек... Он в военной аситской одежде, и это плохо. Пусть снимет свой мундир.
- Другого у него нет, - сказал Дженнак.
- Мы что-нибудь найдем. - Венец повернулся к девушке, бросил несколько слов, затем пояснил: - Обстановка в городе тревожная, аситы сидят в Пяти Пирамидах, а на улицах патрули по шесть-восемь человек. Ну, эти при оружии, а если народ увидит одинокого в таком мундире, переломает ребра.
Такого Дженнак не ожидал. Похоже, варево в росковитском котле закипало, и крышка могла слететь в любой момент.
- Мятеж? - тихо спросил он, но Венец лишь покачал головой.
- О том, господин, ты беседуй с хозяином Всевладом. Мое дело - беречь и охранять.
Девица, похожая на атлийку, принесла россайнское одеяние: серые облегающие штаны, широкий пояс алого шелка, светлую рубаху, долгополую куртку и сапоги. Не обноски, а одежду человека благородного: куртка зеленой шерсти расшита серебряной нитью, рубаха тонкого полотна с кружевами, сапоги отличной желтой кожи.
- Переоденься, - сказал Дженнак Туапу Шихе. - Наш телохранитель говорит, что в твоем мундире тут ходить нельзя. Небезопасно!
- Я понял, светлый тар. Уж настолько я россайнский знаю! - проворчал акдам и отправился с одеждой в дальний угол. Натянул ее, сбросив перед тем мундир с орлиными перьями, и буркнул горестно — Вот и разжаловали меня! Был Туап Шихе орлом в небесах, а стал попугаем в пестрых перьях!
- Не печалься, - утешил его Дженнак. - Теперь ты служишь мне, а не Ширату, и найдется для тебя воздухолет побольше «Серентина». А одежда... Что одежда, Туап! У дареного пса не пересчитывают блох.
Чени тем временем пила горячее, закусывала медовыми лепешками и шепталась с девицей. Та с улыбкой что-то объясняла ей на смеси атлийского и россайнского, но, кажется, безуспешно - должно быть, вопрос был слишком сложный, улыбки не помогали, а слов не хватало. Наконец Чени повернулась к Дженнаку:
- Где мы, милый? Это ведь не гостевой хоган у взлетного поля? Я заметила, что тут большие здания, а вокруг лес... Может быть, тут усадьба местного вождя?
Дженнак, которого тоже мучило любопытство, принялся расспрашивать Венца и, слушая его объяснения, лишь удивленно поднимал брови. А кинну, прожившего три столетия, немногое могло удивить!
- Это место называется Эммелитовым Двором, — сказал он Чени, когда Венец замолк. - Строить принялись лет тридцать назад, в глубокой тайне, и теперь здесь целый городок. Есть укрепления и охрана, но главной защитой считается лес, непроезжие овраги, речки и болота на юге и западе. Живут здесь разные умельцы, люди знания, и не только одни росковиты. Есть Менгич, знаток металлов; этот росковит. Есть аталиец Прада, изобретатель какого-то нового способа связи. Есть Фалтаф, он из Норелга и занимается моторами для экипажей и боевых машин. Есть Гун Та из Китаны; он придумал прочное гибкое вещество, не похожее на древесину или сталь. И много, много других мудрецов... Венец говорит, что здесь их сотни.
- Разве такие люди не должны жить при храмах? - спросила Чени. - Они ведь аххали, хранители знания! Аххаль всегда живет в святилище, наставляет молодых и пишет книги. Когда я училась в Цолане...
- ... откуда я тебя украл, — улыбнувшись, напомнил Дженнак и с нежностью коснулся ее руки. - Послушай, чакчан: эти люди
не только учат и хранят, они умножают знания! И работают очень быстро, так как советуются друг с другом и могут собрать разные машины и приборы. Это, конечно, стоит недешево... Я спрошу у Ах-Хишари, кто придумал такое и сколько миллионов чейни уже вложили в этот Двор... Но представь: здесь не храм, не мастерская, а нечто другое, новый источник знания! И мудрые люди здесь не жрецы, а собранные вместе умельцы и знатоки искусств! Разве это не удивительно?
Он снова стал расспрашивать телохранителя, но Венец мог добавить лишь то, что деньги поступают от богатых росковитов, и что временами Двор, затерянный в лесах, служит убежищем для мятежников. Решив, что обязательно сюда вернется, Дженнак уселся рядом с Чени и отдал должное мясу и лепешкам.
Прошла, должно быть, половина кольца времени, и Венец, выглянув наружу, сообщил, что транспорт подан. Путники вышли на площадку, где горел одинокий фонарь, освещая причальные мачты и покинутый ими корабль. Рядом с ним находился экипаж, при виде которого глаза у Чени округлились, ас губ слетел изумленный вскрик:
- Во имя Шестерых! Это что такое?
