- Большой господин в Роскве, из семьи Ах-Хишари, ведущий род свой от сахемов Шочи-ту-ах-чилат и местных правителей, - пояснил Дженнак. - Они владеют столь многим, что ты утомилась бы, слушая, а я - перечисляя. К тому же Ах-Хишари - вождь Мятежного Очага, второй после Тура Чегича.
- Ты его когда-нибудь видел? Всевлада, а не Чегича?
Они говорили на арсоланском, и все же Дженнак, покосившись на Венца, покачал головой и усмехнулся.
- Как же я мог его видеть, чакчан? Я, как и ты, учился в Долане, потом недолго жил в Ханае и уехал оттуда на восток, в Сей- лу и Китану. Даже до Инкалы добрался, но в Роскве никогда не был. Однако мой отец Та-Кем — да будут милостивы к нему боги! - сюда наезжал, гостил в семье Ах-Хишари и наверняка видел Всевлада. Только было ему в те годы лет восемь или девять.
Чени поняла и, сощурив лукавые глаза, тихо шепнула:
- Значит, в Роскве ты не был... Удивительно! А я-то думала, что нет на свете места, где не осталось бы следов твоих сапог.
- Мир обширен, - отозвался Дженнак. - Он много больше, чем думает юная пчелка из садов Инкалы.
Рассвело. Дорога, соединившись с другим трактом, шла теперь вдоль насыпи одноколесника. Там, но широкому стальному рельсу, с грохотом мчался состав: головная моторная машина, а за нею - три вагона, сверкающих серебром, расписанных синими зигзагами. В хвосте был прицеплен еще один вагончик, кухонный; над ним дымилась труба.
- «Синяя молния» из Айрала, - сказал Венец, выглянув в окно. - Быстро идет! Но мы его обгоним.
Обогнали и свернули на выложенный гранитными плитами тракт, что говорило о богатстве владельца дороги. Она была обсажена цветущими каштанами и тянулась прямо, как древко копья. Миновали мост над быстрой речкой; по обе его стороны круглились бетонные колпаки с амбразурами и торчащими в них стволами скорострельных метателей. Несомненно, Всевлад Ах-Хишари заботился о безопасности своих владений и своего семейства - такие укрепления попались еще дважды, а затем начался парк, огражденный каменной стеной с прочными, сейчас распахнутыми воротами. Промелькнули конюшни и хозяйственные постройки, заросший плакучими ивами пруд и рядом - фамильное кладбище; дорога сузилась и запетляла среди кустов жасмина и буйно цветущей сирени. Затем потянулись шпалеры и клумбы с редкостными цветами, а дальше воздвигся дворец, огромное строение из мрамора, вполне достойное сагамора. Колонны, лестницы, стрельчатые окна, изящные портики на крыльях, круглые и квадратные башенки - все говорило о том, что здесь приложили руку эллинские мастера и что денег хозяева не пожалели. Дворец был новым - сорок лет назад, когда Дженнак гостил у отца Всевлада, здесь стояло скромное бревенчатой здание в россайнском стиле.
Экипажи с охраной отстали и скрылись в боковой аллее. Серебристая «рысь» сбросила скорость, замерла перед дворцовым фасадом, телохранитель резво выскочил наружу и распахнул дверцы. Дженнак выбрался из машины, помог вылезти чакчан; за ней, сверкая серебряным шитьем, последовал Туап Шихе. Утро выдалось теплое, в небе плыли белые перья облаков, а в воздухе царил густой аромат сирени. Запах был так силен, что кружилась голова; Чени вздрогнула, покачнулась, и Дженнак поддержал ее, обняв за талию. Вместе они сделали несколько шагов, потом чакчан легонько оттолкнула его и показала взглядом; тебя ждут, светлый тар. Иди и принимай почести.
На широком дворе, у лестницы из аталийского мрамора, стояли полукругом люди, шесть или семь десятков. Женщины, мужчины, пожилые, молодые и совсем юные... Все в богатых одеждах, в плащах, струившихся с плеч, в дорогих украшениях, сиявших золотом и самоцветными камнями в ярком солнечном свете. И, взглянув на них, Дженнак понял, что Всевлад Ах-Хишари встречает его со всем своим потомством, а еще с братьями и сестрами, с родичами по матери и отцу и с их детьми, со всеми, как говорилось у россайнов, от мала до велика. То был высший почет, какой оказывали только дорогому гостю. Не семья его встречала, а Род, могучий и обильный Род князей, крепкий своим единством, верой в богов и связью с землей и столичным городом. Род, который мог властвовать, имел право на власть и желал власти.
Дородный мужчина в алом плаще выступил вперед, с улыбкой разглаживая бороду. На его груди блестела золотая цепь, и золотом сверкали браслеты и кинжал у пояса. За ним шагал юный трубач с горном в руках, бледный, серьезный, сосредоточенный - должно быть, понимал важность момента.
- Ло Джакарра! Наконец-то ты здесь, хвала Солану и Тассилию! И ты таков, каким я запомнил Та-Кема, твоего родителя... Вы с ним похожи, как пара гордых соколов!
Благодарно склонив голову, Дженнак произнес традиционное приветствие:
- Да пребудут Шестеро с тобой, твоими родичами и твоим Очагом!
- Пусть и тебе они окажут милость, - ответил Всевлад, раскрывая объятия. - Твой отец был другом моего отца... И ты, лорд Джен Джакарра, мне тоже друг и брат!
- Не только это, лорд Всевлад. Не только друг и брат, но и верный союзник, - напомнил Дженнак.
Торжественно запела труба, и они обнялись.
