Но это было не все, далеко не все. Справа от дворца тянулось вдоль площади здание новой постройки, невысокое, но впечатляющей длины и ширины, с огромными окнами и стеклянной кровлей, с галереями, балконами и подземным этажом - крытый Торговый Двор, принадлежавший Всевладу. Тут торговали медом и вином, зерном и фруктами, тканями и посудой, мебелью и предметами роскоши, моторными экипажами и, втихаря, громовыми шарами, взрывчаткой и карабинами. В этом Дворе было все, от меняльных контор и отделений банкирских домов Риканны и Нефати до харчевен и ювелирных мастерских - и все принадлежало Всевладу Ах-Хишари. Тоже вызов! А другим являлся Храм Благого Тассилия, построенный сорок лет назад прямо в центре Священной площади. Храм состоял из нескольких огромных круглых башен, выступавших из центральной, самой большой; их купола были увенчаны знаками богов, на стенах сияли мозаики с ликами Шестерых и картинами их странствий по землям Эйпонны, двери и решетки в окнах блестели золотом и серебром, по карнизам вилась каменная резьба, а над главным входом был чудесный фриз, изображавший Дженнака, О’Каймора, Чоллу и их людей, ступающих на иберийскую землю. Дженнак, в доспехах, шлеме и с клинком у пояса, нес вампу мира, а Чолла и О’Каймор - Святые Книги, и это было правильно: не покорять они пришли, а просвещать. Это напоминало аситам, кто первым появился здесь, о ком сохранилась память, и кого назвали Великим Сахемом - не Ах-Ширата Третьего, а сына Дома Одисса. Однако все эти художества были маскировкой, скрывающей истинную суть: храмовые стены толщиною в полтора копья, узкие окна-бойницы с посеребренными стальными решетками, мощные двери и прочные перекрытия. При случае Храм мог превратиться в крепость, в опорный пункт, откуда удобно обстреливать Пять Пирамид и подготовиться к штурму.
Стоя в проеме арки и обозревая площадь с аситской цитаделью, Дженнак мог оценить все выгоды расположения святилища. Еще он подумал, что наместник, в сущности, бессилен против Всевлада и его товарищей, бессилен даже сейчас, когда, казалось бы, вождей бунтовщиков можно схватить всех разом, а с ними, в виде ценного приза, некоего Джека Джакарру. Скажем, отправит Коком-Чель сюда лучших воинов, сотни три отанчей, так Всевлад отобьется - охраны в его дворце и торговых рядах полно, и молодцы умелые и крепкие. Чтобы их одолеть, тысяча нужна! А пока бьются, Всевлада след простынет - наверняка под его дворцом подземных ходов и подвалов как в муравейнике...
- Ло Джакарра! - послышалось за спиной, и Дженнак обернулся. Всевлад, усмехаясь, звал его к столу. - Мы решили, что бритунцы не самый худший случай. Пусть будут они, но с условием: в Роскве появится один корпус, и уйдут они по нашему желанию.
- Уйдут, когда заплатите, - уточнил Дженнак. - Хоть в моем сундуке дна не видно, но пора бы и ваши открыть.
- Заплатим, - сказал Тереволд, и Борк Улога отозвался эхом:
- Заплатим!
Тереволд владел землями на севере, верфями и производствами в Кобоне, Пелте и Лодейном Причале, строил суда, возду- холеты и моторные экипажи; «рысь», что привезла Дженнака, была из его мастерских. Родовое имя у него не сохранилось, и в прошлом Дженнак не встречал его отца или других сородичей; очевидно, Тереволд относился к новым богачам, поднявшимся за последние двадцать-тридцать лет. Было ему, как и Всевладу, около пятидесяти, и крючковатый нос, отсутствие бороды, темные волосы и смуглая кожа выдавали изрядную примесь атлийской крови. От северных россайнов он унаследовал холодные серые глаза и высокий рост. Что до сорокалетнего Борка Улоги, торговца скотом и лошадьми, то если сбрить ему усы и бороду, распрямить и перекрасить льняные кудри, то стал бы он видом чистый тассит. Эти наблюдения и поиск эйпон- ских корней были полезны; Дженнак уже знал, что Тереволд расчетлив и умен, а Борк вспыльчив, и что в Борке тасситское упрямство смешалось с россайнским. Кроме трех вождей Мятежного Очага, в зале еще присутствовал Нево, сын Всевлада, стройный юноша лет двадцати. Но он не произнес ни слова, только разыскивал нужные карты и вел краткие записи.
Дженнак вернулся к столу.
- План действий на севере и западе понятен, - молвил он, посматривая сквозь арочный проем на Пять Пирамид. - С востока наместник не получит подкреплений - вы уже знаете, что Удей-Ула захвачена. Если нужно, нзломщики взорвут рельс и насыпь, и ни один состав с войсками даже до Айрала не дойдет. Но здесь, в Роскве, в Пяти Пирамидах и в казармах тридцать тысяч воинов...
- Тридцать четыре, - уточнил Тереволд. - И половина из них - тасситские всадники.
- Большая сила! Чем мы располагаем, кроме бритунского корпуса?
- Людей у нас вдвое больше, но обучены они неважно, - сказал Всевлад. - Самая боеспособная часть - личные дружины, наши и прочих... гмм... компаньонов. Этих наберется пятнадцать тысяч.
- Тринадцать с половиной, - возразил Тереволд. - Остальные - ополченцы. Из карабина выстрелят, но попадут ли в цель? А уж рубиться с тасситами... - Он махнул рукой.
