Я роюсь в нем, пока не нахожу черную сумочку с биркой «Ив Сен-Лоран», с которой и ухожу в ванную. Мой сон был утечкой от Рамоны. И дальше будет только хуже. Очень надеюсь, Энглтон собирается нас распутать как только, так сразу – иначе я могу превратиться в огромную и невольную дыру в системе безопасности. Меня тревожат и куда худшие перспективы, но их я собираюсь героически игнорировать. В нашей работе слишком сильная паранойя даже опасней ее отсутствия.
Я открываю сумочку и в конце концов обретаю зубную щетку и тюбик пасты.
«Гриффин чокнутый, – телепатирую я Рамоне, отдраивая нижнюю челюсть. – У него дикая паранойя на ваш счет, ребята. К тому же настаивает, что у него есть право вето на любые мои действия, что более чем неудобно. – Я переключаюсь на верхние зубы. – Ты ему мозги свинтила?»
«Мечтай больше!»
Я почти чувствую, как она презрительно фыркнула.
«Мне его представили как неуправляемого психа, которого отправили сюда на пенсию, чтобы не мешался в ваших внутренних интригах. Он застрял в шестидесятых – в плохом смысле слова».
«М-да, – я осторожно пробую коренные зубы на случай, если Энглтон внедрил туда микроинструкцию о том, как вести себя в подобных ситуациях. – Я не могу ничего говорить о принципах кадровой политики Прачечной на Карибах… – (Потому что я о них ровным счетом ничего не знаю: может, поэтому меня и выбрали для этой операции? Назначили грибом, которому ничего не говорят и разыгрывают втемную?) –…но с твоей характеристикой Гриффина я согласен. Он на всю голову двинутый».
Я вхожу в душ и устраиваю себе натуральную Ниагару. Я должен отчитываться Энглтону, но так, чтобы Гриффин думал, что именно он мой непосредственный начальник: что это должно мне сказать об игре, которую разыгрывает дома Энглтон? Качаю головой. Я пока не готов ввязываться во внутренние интриги Прачечной. Так что лучше сосредоточиться на том, чтобы вымыться, а потом хорошенько вытереться.
«А теперь мой вопрос: зачем ты вытащила меня из постели?»
«Потому что хотела свинтить мозги тебе, а не Гриффину. – Она посылает мне визуальный образ себя с надутыми губками, что сильно мешает, особенно когда смотришься в зеркало, чтобы побриться. – Мне сообщили из нашего оперативного отдела, что Биллингтон прилетел сюда несколько часов назад. Скорее всего, он зайдет к себе в казино, прежде чем…»
«К себе в казино?»
«Да. Ты не знал? Это его отель».
«Ого. Значит…»
«Он сейчас внизу».
Я вздрагиваю и на собственном опыте узнаю, что порезаться электробритвой все-таки можно, если очень постараться. Я быстро заканчиваю это мероприятие и открываю дверь. Рамона вручает мне объемную сумку.
– Одевайся.
– Где ты это взяла?
Я вынимаю аккуратно сложенный смокинг; под ним виднеется еще что-то.
– Забрала для тебя у администратора, – улыбается Рамона. – Ты должен выглядеть соответственно, чтобы у нас все получилось.
– Черт.
Я ныряю обратно в ванную и пытаюсь разобраться с одеждой. На брюках странные застежки в неожиданных местах, и я понятия не имею, что делать с шелковым красным шарфом, и радуюсь хотя бы тому, что бабочку выдали уже завязанную.
Когда я открываю дверь, Рамона сидит в кресле у кровати и аккуратно заряжает крошечный пистолет. Она смотрит на меня и хмурится.
– Это нужно повязать на пояс, – сообщает она.
– Я такого никогда не носил.
– Я покажу. Давай-ка…
Пистолет исчезает, а Рамона подходит ко мне и наводит порядок. Через минуту она отступает на шаг, чтобы смерить меня критическим взглядом.
– Ладно, пока сгодится. В полумраке, если выпить пару коктейлей. И не горбись, а то выглядишь так, будто пора подавать в суд на твоего ортопеда.
– Прости, это все туфли. А еще ты нанесла критический удар по моему гиковскому целомудрию. Точно нельзя просто надеть футболку и джинсы?
– Нельзя. – Внезапно она улыбается. – Обезьянышу неудобно в обезьяньем костюмчике? Скажи спасибо, что тебе не приходится иметь дело с лифчиком на косточках.
– Как скажешь.
Я зеваю и, прежде чем мой задний мозг успевает снова дать команду выключения системы, подхожу к кейсу, чтобы забрать все необходимое, что упаковал туда Борис: часы «Tag Heuer» с кучей разных циферблатов (один из них показывает уровень тавматургической энтропии – не знаю, что делают кнопки), ключи от машины с брелоком, в котором скрывается трекер GPS, большой старомодный мобильный телефон…
– Ой, что-то с этим телефоном не так! Какой-то он… тяжелый.
Я вдруг понимаю, что Рамона оказалась у меня за спиной.
– Выключи его! – шипит она. – Кнопка включения – это предохранитель.
– Ладно-ладно! Выключаю! – Я кладу телефон во внутренний карман, и Рамона расслабляется. – Борис ничего не говорил о том, что это за штука?
И тут до меня наконец доходит.
– Вот черт!
– К нему и попадешь, если направишь на Папу, включишь и наберешь 1-4-7-звездочка, – кивает Рамона. – Он стреляет девятимиллиметровыми патронами. Тебе годится?
И она приподнимает одну идеально нарисованную бровь.
– Нет!
