– Ты отлично знаешь, что если бы Бонд подался на работу в спецслужбы, его бы послали с порога. Нам не нужны франты, которые любят играть в азартные игры и гонять на быстрых машинах, а также думают, что все проблемы можно решить пистолетом, да еще и уходят в самоволку, получив сигнал отмены задания.
– Не может быть! – она выразительно смотрит на меня.
– Ага, – вдруг ухмыляюсь я. – Нужны тихие заучки вроде бухгалтеров: внимание к деталям, никакого воображения и все такое.
– Тихие заучки, которые водят компанию с головорезами из двадцать первого полка ОВС и имеют разрешение на применение оккультных вооружений класса 4 в полевых условиях…
Я, конечно, кое-чему научился в Данвиче, но это не значит, что я умею дышать морской водой, а уж тем более водкой с мартини. Когда я наконец перестаю хрипеть и кашлять, Рамона уже смотрит в другую сторону, немелодично насвистывает и постукивает каблуком по полу. Я пытаюсь испепелить ее взглядом и уже почти сдаюсь, когда понимаю, на кого она смотрит.
– Это Биллингтон?
– Ага, он самый. Шестьдесят два года, но выглядит на сорок пять.
Эллиса Биллингтона сложно не заметить. Даже если бы я не узнал его в лицо по обложке «Computer Weekly», я бы сразу понял, что это большая шишка. На его левой руке висит чудо пластической хирургии в просторном платье, за спиной маячит женщина с дипломатом и в очках в тонкой стальной оправе, от которых так и веет адвокатурой, по бокам шествуют двое громил с проводами за ухом и в форменных смокингах. Стайка юных красоток в коктейльных платьях следует позади, как свита, купающаяся в сиянии славы средневекового монарха. Зловещий швейцар, которого выбрала себе на обед Рамона, уже обхаживает одну из них. Сам Биллингтон может похвастаться безукоризненной прической с благородной сединой, которую будто купил на домашней распродаже у Джона Делореана, а теперь дважды в день кормит сырой печенкой. И при этом выглядит он подтянутым и здоровым – почти неестественно хорошо для своих лет.
– Что теперь? – спрашиваю я, глядя, как парень, похожий на директора казино, бежит навстречу Биллингтону.
– Пойдем поздороваемся.
И прежде чем я успеваю ее остановить, Рамона ракетой устремляется вперед. Я плетусь за ней, стараясь не столкнуться со знатными вдовами и не расплескать коктейль. Но вместо Биллингтона ракета попадает в жертву пластической хирургии.
– Эйлин! – пищит Рамона, врубая режим блондинки. – Божечки, какая неожиданная встреча!
Эйлин Биллингтон – это она – оборачивается к Рамоне, как загнанная в угол гремучая змея, но потом начинает сиять и лучиться:
– Ой, Мона! Вот так так!
За то время, что они кружат, состязаясь в пошлости и щебеча чепуху, придворные яппи уже оккупируют стол для игры в баккара. Я вижу, как адвокатша Биллингтона обменивается несколькими словами со своим клиентом, а затем уходит в сторону служебных кабинетов. А потом ловлю на себе взгляд Биллингтона. Я глубоко вздыхаю и киваю ему.
– Вы с ней. – Он указывает подбородком на Рамону и с сухой усмешкой спрашивает: – Вы знаете, что она такое?
– Да, – моргаю я. – Эллис Биллингтон, я полагаю?
Он смотрит мне в глаза, а чувство такое, будто ударил в живот. Вблизи он вообще не похож на человека. Зрачки у него серо-коричневые и вертикальные: я такое уже видел у ребят, которым пришлось сделать операцию для коррекции нистагма, но у Биллингтона это почему-то кажется более чем естественным.
– Кто вы? – резко спрашивает он.
– Говард… Боб Говард. Столичная прачечная, импортно-экспортный отдел.
Я умудряюсь ловко достать визитку. Он приподнимает бровь и принимает ее.
– Не знал, что вы и здесь работаете.
– О, мы всюду работаем, – говорю я и заставляю себя улыбнуться. – Я вчера посмотрел одну очень интересную презентацию. Моих коллег она буквально зачаровала.
– Не понимаю, о чем вы говорите.
Я отступаю на полшага, но у меня за спиной громко смеются Рамона и Эйлин: некуда бежать от этого змеиного взгляда. Потом он, кажется, принимает какое-то решение и мягко добавляет:
– Но это и не удивительно, верно? У моих компаний столько дочерних филиалов, которые занимаются такими разными вещами, что трудно за всем уследить. – Он с сожалением пожимает плечами – этот жест идет вразрез со всей его манерой держаться, – а потом извлекает улыбку из того ящика, в котором хранит обычно ненужные выражения лица. – Вы приехали сюда ради моря и солнца, мистер Говард? Или любите играть?
– И то и другое. – Я допиваю свой коктейль; за спиной у Биллингтона возникает его адвокатша под руку с директором казино. – Не хочу отвлекать вас от дел…
– Тогда в другой раз, – на миг его улыбка становится почти искренней. Потом он отворачивается. – Прошу меня простить…
И вот я уже смотрю ему в спину. В следующий миг Рамона берет меня под локоть и направляет к открытым стеклянным дверям, ведущим на балкон.
– Пошли, – тихо говорит она.
Придворные преданно столпились вокруг четвертой миссис Биллингтон, которая готовится отмыть часть мужниных денег через его же банк. Я позволяю Рамоне вывести меня наружу.
– Вы с ней знакомы!
– Разумеется, мы с ней знакомы!
