– Мистер Биллингтон сегодня задерживается. Он присоединится к нам позже, а вы пока чувствуйте себя как дома. – Улыбка исчезает и сменяется таким расчетливым взглядом, что мне становится не по себе. – Это его исключительное право. Со своей стороны, я считаю, что он проявляет излишнюю доверчивость. Вы слишком молоды, чтобы быть участником этого аукциона. – Улыбка возникает снова. – Вам следовало бы напомнить своим работодателям о том, что мы уже давно и успешно даем отпор в судах как физическим, так и юридическим лицам, а также правительственным организациям, которые пытались помешать законной реализации наших коммерческих проектов. Приятного вечера.
Она разворачивается на острых черных каблуках и цокает обратно в сторону внутреннего зала. «Что это все значило?» – думаю я и неблагоразумно отпиваю из бокала. И чудом не начинаю плеваться – вкус у этой жижи даже хуже запаха: чистый экстракт скипидара с завершающим штрихом дешевого джина и тонкой ноткой керосина.
– Буэ.
Я мучительно сглатываю, терпеливо жду, пока у меня из носа перестанет идти дым, и отправляюсь на поиски какого-нибудь растения в горшке, которое, быть может, выживет, если полить его этой дрянью.
Зал за дверью устлан толстыми коврами, а занавесей и гардин тут хватило бы на престижный публичный дом в фильме о Париже рубежа XIX–XX веков. Большинство гостей сгрудились у игорных столов, и, хотя сюда и забрели некоторые дамы из Батори-Косметикс, по большей части это придворные из одиозных акционеров Биллингтона и их анорексичные и экзальтированные фотомодели. Я подхожу к столу, где играют в баккара, и передо мной возникает одна из младших и решительных акул из отдела продаж. Она заискивающе улыбается и протягивает мне руку:
– Здравствуйте! Меня зовут Китти. Правда тут здорово?
Я кошусь на нее поверх своего трагически полного бокала и приподнимаю бровь.
– Ну, я полагаю, да. В некотором смысле «здорово». Мы знакомы?
Китти смотрит на меня, как кролик, замерший в свете фар приближающегося джипа. Ее светлые волосы залакированы так, что прическа похожа на стеклопластиковый шлем, осталось только из баллончика спрыснуть; она красивая – в смысле обильно подведенных глаз и блестящей помады.
– А… вы ведь, наверное, знаменитость? – мямлит она. – Миссис Биллингтон всегда приглашает знаменитостей выступать на свои вечера…
Я заставляю себя доброжелательно улыбнуться.
– Все в порядке. Ничего страшного, что вы меня не узнали. – Я отпиваю из бокала: коктейль омерзительный, но в нем содержится алкоголь, что уже само по себе неплохо. – Это очень свежее ощущение – ты вдруг никто, и люди тебя не замечают.
Китти неуверенно улыбается, будто не вполне поняла, применил я иронию или некий более экзотический риторический прием.
– А как вы сюда попали, Китти? – спрашиваю я, изо всех сил изображая искренность.
– Я Неутомимая Пчелка Номер Один по продажам в Миннесоте! У меня отличная команда, все работают не покладая рук, но все равно это же такая честь, верно? А в прошлом году мы были шестьдесят вторыми из семидесяти четырех отделов продаж! Но я поняла, что девочкам нужно просто поставить цель, так что я ввела новые плановые показатели и новую ценовую политику с гибкой системой скидок, и все сработало просто чудесно! Ну и вирусный маркетинг тоже, но это совсем другое. Но на самом деле это заслуга моих пчелок! В моем улье трутней нет!
– Это… просто замечательно, – киваю я. Тут мне в голову приходит внезапная мысль: – А какие именно продукты сейчас лучше всего продаются? Может, есть какой-то особый товар, который так круто повысил продажи?
– Ох, мы рассчитали вертикальную сегментацию рынка в нашем регионе, и у разных ульев разные торговые метки, но знаете что? Всюду одно и то же: крем «Аристократическая бледность»™ Гидромакс® разлетается как пирожки!
– Ага-а, – тяну я, изображая задумчивость, что в целом нетрудно:
– Конечно, стоит! Вот, пожалуйста, возьмите мою визитку. Я с радостью предоставлю вам набор бесплатных образцов и отвечу на все вопросы.
Ее визитка – это не просто кусочек картона: она представляет собой набор косметических пробников, сложный, как швейцарский нож. Мне удается спрятать ее в карман так, чтобы не запачкать кожу. Глаза у Китти вспыхивают, когда она заводит привычную рекламную пластинку, голос у нее становится тише: она говорит с искренней и заманчивой убедительностью, которая вступает в странное противоречие с ее естественной пухлой экстраверсией:
