– Решила. Особенно теперь. Но все же девушке нравится думать, что мужчина считает ее привлекательной.
– Советую приберечь эту мысль до тех пор, когда подвернется кто-нибудь достойный тебя. – А Лич ни в коей мере не подходил под эту категорию. Особенно если растущие подозрения Джорджа окажутся не напрасными. Хотя было абсолютно неясно, как может быть связан такой ухмыляющийся идиот, как Лич, с исчезновением маленького мальчика.
Генриетта расправила плечи.
– Смотри не опоздай на завтрак. Если ты действительно кого-то прячешь, то лучше, чтобы маме не пришлось к тебе подниматься.
Джордж стоял в коридоре, постукивая пальцами по косяку, пока розовые оборки на утреннем платье Генриетты не скрылись за поворотом. Он очень тщательно запер дверь и лишь тогда решился посмотреть на Изабеллу. Она по-прежнему стояла в дальнем углу, полностью одетая и наполовину скрытая пологом.
– Что ты слышала?
– У меня нет привычки подслушивать, – холодно отозвалась Изабелла. Джордж почти представил себе воспитанную молодую леди, какой она была до своего падения, – в белом бальном платье, как и любая другая девица-дебютантка, но с более царственной осанкой.
– Мне следовало спросить тебя два дня назад. Я идиот, раз не подумал об этом.
Он подошел к кровати и стал прямо перед Изабеллой.
– О чем спросить? – настороженно отозвалась она, как будто знала, что вопрос ей не понравится.
– С кем ты встречалась в ту ночь в саду?
Кровь отлила от ее и без того бледных щек.
– Я… я ведь даже не знаю. Я получила записку, но она была не подписана. И я не узнала почерк.
Джордж потер свой шершавый от щетины подбородок.
– Так. Интересно, какова вероятность?
– Вероятность чего?
– Если верить моей сестре, то за последние дни было еще одно исчезновение. Ты, случайно, не слышала о парне по имени Реджинальд Лич?
Изабелла покачала головой:
– Нет, такого я точно не знаю.
– Джек исчез. Бигглз тоже пропала. – Джордж загибал пальцы на руке. – А теперь еще и Лич. А в ту ночь к тебе на дороге приставал мужчина.
Вот только детина, с которым дрался Джордж, был куда крупнее Лича. И одет бедно. Кстати, рост и одежда нападавшего напоминали Джорджу одного человека – того, кто отлупил его в спальне Люси. Ее брат предположительно. Но какой в этом смысл? Что может их связывать?
С другой стороны, Изабелла ведь получила записку, а у Джорджа есть вексель Лича. Стоит попробовать.
Он шагнул к Изабелле и положил ей руки на плечи.
– У тебя, случайно, не осталась эта записка?
– Нет, я ее сожгла.
– Ладно. – Он погладил ее по рукам, надеясь, что это ее успокоит. Жаль, что его самого этот жест, наоборот, возбуждал. – Ладно. Будем надеяться, что найдутся другие ключи.
В коридоре раздались шаги, сначала они становились громче, потом стихли. Дом просыпался. В любой момент могла постучать служанка, чтобы разжечь камин. Надо увести Изабеллу. Нельзя оставлять ее на съедение фуриям, которые тотчас примутся вопить о безнравственности.
Джордж мог обдумывать различные варианты, но скорее всего он был отчасти благодарен сложившейся ситуации, которая помешала им продолжить спор. Он что-то скрывал. Изабелла знала это наверняка, как всегда знала, когда что-то было на уме у Джека. В таких случаях сын улыбался особенной улыбкой, слишком невинной и простодушной, чтобы быть безвредной. О Боже, Джек! Когда же она услышит хоть что-нибудь о своем мальчике? Господи, пусть это случится сегодня.
У Джорджа сейчас было то же самое выражение.
Они шли по главной деревенской улице. Джордж болтал о какой-то ерунде и улыбался как последний идиот. Неужели он верит, что это ее обманет?
Похоже, верит. В конце концов, поверила же она всему остальному и отдалась ему. В голове замелькали картины минувшей ночи. Жгучие, соблазнительные, они вызывали томную тяжесть внутри.
О да, Изабелла может снова не совладать с собой, если он даст ей знак. Джордж разбудил в ней некую жажду, коварную и требовательную, как и его талант, но жажду телесную. Закрывая глаза, Изабелла видела завитки на его груди. Пальцы ощущали фактуру мышц. Язык помнил вкус соли на коже. Жажда? Да. Но чтобы утолить ее, надо насытить все чувства, все тело, всю душу. Плохо, что она поддалась ей, но так будет и впредь. Она не в силах сопротивляться.
Изабелла открыта дверь в дом. Записка лежала у самого порога. Невинный, сложенный пополам листок, абсолютно чистый. Бумага такая же, как в первый раз. У Изабеллы заколотилось сердце. Вот они, новости!
Прижав руку к груди, Изабелла схватила листок.
«Если хотите увидеть своего сына живым, принесите тысячу фунтов к перекрестку дороги из Шорфорда и лондонского тракта. Завтра ночью. Приходите одна».
Изабелла моргнула, но при втором прочтении ничего нового в лаконичных строках не появилось. Ноги у нее вдруг ослабели, и она покачнулась. Пара сильных рук поддержала ее за талию.
Джордж. Она почти забыта о нем.
– Ну-ну что там такое?
Она молча протянула ему записку.
– Тысяча? – Он стиснул листок в кулаке. – Господи Боже мой!
