В начале кинокартины Сэма Спейда[91] нанимает загадочная мисс Уондерли, приехавшая в Сан-Франциско вслед за сбежавшей с любовником своей сестрой. Напарника Сэма убивают в темном переулке, после чего погибает и Флойд Терзби, молодой человек, с которым якобы сбежала сестра мисс Уондерли. Некий «Толстяк» – Джоэл Кейро – и Бриджит О’Шонесси (таково настоящее имя мисс Уондерли) подмешивают в виски Спейда снотворное и отправляются на пристань. Спейд приходит в себя, и тут появляется незнакомец в черном пальто, бросает на пол сверток и падает замертво!
– Послушай, Осип, как ты думаешь, русские действительно очень жестоки? – неожиданно спросил граф.
– Что-что? – шепотом произнес Осип, словно боялся помешать сидевшим в кинозале зрителям.
– Ты считаешь, что русские гораздо более жестоки, чем англичане, французы или эти американцы?
– Александр, – прошипел Осип в то время, когда на экране Спейд смывал с рук кровь. – Черт возьми, ты о чем?
– Как ты думаешь, мы действительно в большей степени склонны к тому, чтобы разрушать то, что создали?
Осип наконец оторвал взгляд от экрана и повернулся к графу. Потом он встал, подошел к кинопроектору и поставил на паузу, как раз когда Спейд, положив сверток на стол, достал из кармана перочинный нож.
– Ты совершенно не следишь за действием! – заявил Осип. – Капитан Джакоби вернулся с Востока в Сан-Франциско, и в него уже попало пять пуль. Он спрыгнул с горящего корабля, прошел через весь город и на последнем издыхании принес товарищу Спейдскому пакет в бумаге, перетянутый веревкой. А ты в такой ответственный момент начинаешь углубляться в метафизику!
Граф повернулся в сторону Осипа, прикрывая глаза рукой от луча проектора.
– Но, Осип, мы с тобой уже три раза смотрели эту картину!
– И какая разница? Ты «Анну Каренину» наверняка раз десять читал, и я уверен, что каждый раз плакал, когда она под поезд бросалась.
– Ну, этот фильм и «Анну Каренину» никак нельзя сравнивать.
– Ты так считаешь?
Осип помолчал и с выражением отчаяния на лице остановил проектор, включил свет и сел за стол.
– Хорошо, друг мой. Я вижу, что тебя что-то волнует. Поэтому давай это обсудим и потом вернемся к фильму.
Ростов передал Осипу свой разговор с Михаилом. Или, скорее, пересказал ему мысли Михаила о пожаре в Москве, об умолкнувших поэтах, уничтожении памятников и о четырнадцати миллионах голов убитого домашнего скота.
Осип слушал графа и кивал.
– Хорошо, – сказал Осип, когда граф закончил. – Я тебя понял. Так что именно тебя волнует? Тебя удивили высказывания друга, они тебя ранили? Я понимаю, что ты переживаешь по поводу его эмоционального состояния и здоровья в целом. Скажи, а возможно такое, что его мнение правильное, а вот чувства по этому поводу – неправильные?
– Я тебя не понимаю.
– Все как в «Мальтийском соколе».
– Осип, я тебя умоляю.
– Нет, я совершенно серьезно. Ведь мальтийский сокол является символом Запада. Золотую статуэтку сокола сделали крестоносцы в качестве подарка королю, символа церкви и монархии, то есть политических институтов, которые существовали в Европе много веков. Кто может утверждать, что любовь крестоносцев к своему наследию чем-то принципиально отличается от любви Толстяка к его статуэтке? Может быть, именно от этого и надо избавиться, чтобы жизнь могла двигаться дальше.
Тон Осипа стал мягче.
– Александр, большевики совсем не вестготы. Мы не варвары, которые пришли в Рим и уничтожили все произведения искусства, которые там были. Все как раз наоборот. В 1916 году Россия была самой настоящей варварской страной. Мы были самыми безграмотными во всей Европе, большая часть населения находилась в том или ином виде рабства. Мы пахали деревянными плугами, жили при свете лучины, спивались, молились на иконы. Люди жили так, как жили их прадеды много лет назад. Как ты думаешь, разве нам не мешало слепое поклонение церкви, статуям и древним политическим институтам?
Он замолчал и налил в бокал вина.
– И что мы видим сейчас? Мы вышли на почти американскую производительность труда и ставим перед собой наши, советские цели. Сейчас у нас почти стопроцентная грамотность населения. Женщины, которые раньше жили как рабыни, стали равноправными с мужчинами. Мы строим новые города и производим больше, чем самые развитые страны Европы.
– Но какой ценой все это далось?
Осип ударил кулаком по столу.
– Огромной ценой! А ты думаешь, что достижения американцев дались им просто так?! Ты спроси об этом черных. Думаешь, их инженеры построили небоскребы и проложили автострады, не уничтожив при этом жилых районов, которые там раньше были? Я вот что тебе скажу – мы и американцы идем впереди планеты всей потому, что научились забывать прошлое, а не поклоняться ему. Но американцы идут путем индивидуализма, а мы – путем коллективизма.
