– Да наплевать мне на то, что подумают соседи! Наплевать мне на то, что обо мне думают не только соседи, но и вообще все жители Петербурга и всей России!
Но, проворочавшись без сна до двух часов ночи, Анна Урбанова встала, оделась, спустилась вниз, на улицу, и собрала свою одежду.
В фольклоре разных народов есть сказки о том, как человек становится невидимым. Стать невидимым можно было при помощи талисмана, эликсира или богов. Герой становился невидимкой и, пока чары действовали, продолжал быть невидимым для окружающих.
Любой девятилетний ребенок быстро перечислит преимущества, которые можно получить, став невидимым. Можно пройти незамеченным мимо дракона, подслушать важную информацию, похитить сокровище, взять пирог со стола, сбить фуражку городового или поджечь стул учительницы. В общем, умение становиться невидимым может оказаться очень полезным.
Однако мало кто задумывается о том, что героя могут сделать невидимым в качестве проклятия. Герой жил не тужил, дышал полной грудью, всегда был в центре внимания, смело шел в бой, сидел в Большом на двенадцатом ряду, откуда открывался прекрасный вид на дам в ложах, но вот, совершенно неожиданно, он становится невидимым, как для друзей, так и для врагов. Граф был уверен, что именно это с ним и произошло после вечера, проведенного в обществе Анны Урбановой в 1923 году.
Ему казалось, что соблазнительница околдовала его и сделала невидимым не сразу, а постепенно, так, что результаты ее колдовства проявлялись постепенно в течение года.
На протяжении нескольких месяцев после той летней ночи граф все чаще ловил себя на мысли, что он становится невидимым на несколько минут или часов в течение дня. Например, он мог сидеть за столиком в ресторане «Пьяцца» и наблюдать, как к нему приближается пара или группа гостей, совершенно очевидно намеревающихся сесть за его столик. Или он мог стоять у стойки регистрации отеля, и в него врезался какой-нибудь гость, который не увидел графа на своем пути. Зимой многие из знакомых, которые ранее замечали и приветствовали его на расстоянии нескольких метров, переставали его видеть до тех пор, пока граф не подходил к ним вплотную. В следующем, 1924 году даже ближайшие друзья стали замечать его только тогда, когда он стоял перед ними нос к носу около минуты.
– Простите, граф Ростов, – произнес Василий, кладя телефонную трубку. – Не заметил вас. Чем могу быть полезен?
Граф постучал пальцами по деревянной стойке.
– Не подскажете, где сейчас может быть Нина?
Граф, обращаясь к Василию, задал этот вопрос не потому, что Василий был первым попавшимся, а потому, что в отличие от всех остальных сотрудников отеля только Василий обладал таким свойством, что мог знать, где находится тот или иной человек в определенный момент времени.
– Мне кажется, что в комнате для игры в карты.
– Ага, – ответил граф и улыбнулся.
Он отошел от стойки регистрации и пошел в комнату для игры в карты. Тихонько приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, надеясь увидеть там четырех дам средних лет, которые играли в вист, ели печенье и матерились, в то время как девочка наблюдала за ними, притаясь в шкафу. Однако в комнате для игры в карты ему открылась совершенно другая сцена. Нина сидела за карточным столом в полном одиночестве. Перед ней находились две стопки листов бумаги, а в руках был карандаш. Просто картина идеальной ученицы за работой. Она что-то быстро писала, и ее карандаш был похож на шагавшего на параде солдата с высоко поднятой головой.
– Привет, дружок.
– Мое почтение, ваше сиятельство, – ответила Нина, даже не подняв голову.
– Не хочешь ли составить мне компанию и прогуляться перед обедом? Можем сходить на телефонный коммутатор.
– Извини, но сейчас я занята.
Граф присел за стол напротив Нины. Девочка отложила исписанный листок бумаги в одну стопку и взяла чистый лист из другой. Граф взял в руки и начал перемешивать колоду карт.
– Хочешь, фокус покажу?
– Не сейчас. В другой раз.
Он положил колоду на стол и взял верхний из листков, исписанных Ниной. На листке были расчерчены столбцы таблицы, в которых он увидел числа от 1100 до 1199. По непонятным графу причинам тринадцать из этих чисел были обведены красным карандашом.
– А что ты делаешь? – поинтересовался он.
– Математику.
– Вижу, что ты подходишь к работе очень серьезно.
– Профессор Лисицкий говорит, что с математикой нужно бороться, как с медведем.
– Ничего себе! И с какой медвежьей породой ты борешься сейчас? Скорее с белыми медведями, чем с пандами, как мне кажется.
Нина посмотрела на графа взглядом, говорившим, что шутки в данном случае неуместны.
Граф откашлялся и сделал серьезное выражение лица.
– Хотелось бы узнать цель этого упражнения.
– Ты знаком с простыми числами?
– То есть с рядом чисел, который начинается числами «два», «три», «пять», «семь», «одиннадцать», «тринадцать» и так далее?
– Совершенно верно, – ответила Нина. – Это целые положительные числа, которые делятся без остатка только на единицу и самих себя.
По ее тону граф понял, что Нина задумала что-то серьезное.
