Она деловито пожала ему руку и отвернулась. Казалось, что она даже не заметила ухода двух коллег, а то, что ее ждал красавец комсомолец, являлось для нее делом привычным.
Ростов проследил взглядом за тем, как они вышли на улицу через стеклянные карусельные двери. Молодой человек что-то сказал Павлу Ивановичу, который поднял руку, вызывая такси. Машина подъехала, и молодой человек галантно открыл перед Ниной дверь, но та показала рукой в сторону Большого театра, видимо, сообщая ему о том, что ей нужно в другую сторону. Судя по жестам комсомольца, он предложил составить Нине компанию, но та покачала головой, пожав ему руку с такой же серьезностью, с какой минуту назад пожала и графу, и пешком двинулась туда, куда звала ее историческая необходимость.
– Мне кажется, это скорее кремовый, чем перламутровый оттенок.
Граф с Мариной смотрели на катушку, которую швея достала из ящика, где лежали белые нитки самых разных оттенков.
– Простите, ваше сиятельство, – согласилась Марина, – это действительно скорее кремовый оттенок.
Она протянула руку, чтобы взять у него катушку.
– Нет, давайте я сам, – сказал граф.
– Нет, позвольте.
– Я прекрасно справлюсь сам, – настаивал граф.
Хороший официант должен быть в состоянии поддерживать свой внешний вид в идеальном порядке. Настоящий официант должен всегда быть чистым, ухоженным и грациозным. Официант должен быть безукоризненно одет. Он ни в коем случае не может появиться на работе в куртке с обтрепанным воротом и рукавами. И боже упаси, чтобы он обслуживал клиента, если у него на жакетке вот-вот отвалится пуговица: сам не заметишь, как эта пуговица окажется в супе клиента! Поэтому через три недели после того как он начал работать в «Боярском», граф попросил Марину научить его искусству Арахны. Граф решил отвести на это один час, считая, что этого времени ему с лихвой хватит. Но в реальности ему пришлось потратить на учебу восемь часов на протяжении двух недель.
Кто бы мог предположить, что существует такое огромное количество стежков и швов: стежок крестиком, верхний стежок, потайной подшивочный стежок, а также накладной, или обметочный шов. Аристотель, Ларусс и Дидро – величайшие энциклопедисты, которые всю жизнь каталогизировали, сегментировали и давали определения самым разным явлениям, не могли бы себе представить, что для разных целей существует столько разных стежков!
Граф взял катушку кремовых ниток и сел в кресло. Марина протянула ему подушечку с иголками, и он осмотрел ее так же внимательно, как ребенок рассматривает предложенную ему коробку шоколадных конфет.
– Вот эту, – сказал граф.
Он облизал конец нитки, закрыл один глаз (как его учила делать Марина) и вставил нитку в ушко иголки быстрее, чем святые входят в ворота рая. Он сделал узелок на конце нитки, выпрямил плечи и начал пришивать пуговицу. Марина принялась штопать наволочку.
Точно так же, как и многие занимающиеся рукоделием, за работой они разговаривали и рассказывали друг другу о том, что видели, слышали и чем занимались в последнее время. Чаще всего они не отрывались от работы, но иногда, если предмет разговора становился очень интересным, могли временно отвлечься. Они обменялись мыслями о погоде, обсудили новое пальто Павла, и когда граф упомянул о том, что видел сегодня Нину, Марина замерла с иголкой в руке.
– Вы видели Нину Куликову? – удивленно спросила она.
– Да, именно ее.
– А где?
– В фойе. Она обедала в ресторане вместе с тремя друзьями.
– И как у нее идут дела?
– Собирается ехать в Ивановскую губернию, чтобы бороться с кулаками и увеличивать количество тракторов.
– Я не об этом, Александр. Как она? Выросла? Каким человеком стала?
Граф тоже перестал шить.
– Она такая же, какой я ее помню, – ответил он после короткого раздумья. – Очень любознательная и уверенная в себе.
– Замечательно, – ответила Марина.
Она продолжила шитье, а граф внимательно на нее посмотрел.
– Все-таки… – сказал граф и замолчал.
Марина перестала шить и посмотрела графу в глаза.
– Что?
…
– Ничего.
– Александр, надо договаривать до конца.
…
– Нина говорила о поездке в Ивановскую губернию, и речь ее звучала очень уверенно и страстно. Но в ее суждениях было что-то однобокое и безапелляционное. Мне показалось, что у нее настрой, не оставляющий оппоненту возможности иметь свое мнение, отличное от ее собственного. Как мне показалось, во всем, что она делает, нет личной радости. Она вела себя, словно бесстрашный исследователь и первооткрыватель, готовый воткнуть флаг в землю, на которой еще никто не побывал. Но при этом у меня возникло чувство, что то, чем она занимается, не принесет ей счастья.
– Полно, Александр! Нине скоро уже должно исполниться восемнадцать лет. В таком возрасте и вы сами наверняка вели себя очень уверенно и страстно, когда общались с друзьями.
– Все это так, – ответил граф. – Мы сидели в кафе и до рассвета спорили по поводу самых разных идей.
– Ну вот, а чего же вы от нее хотите?
– Да, мы спорили по поводу разных идей, Марина, но разница в том, что мы не собирались проводить их в жизнь и вообще что-либо с ними делать.
