– Тут сотни небольших пересекающихся проездов. Если поедем быстро, на короткой улице среагировать просто не успеют.
– Услышат, – подал реплику Иван, внимательно слушающий нашу перепалку.
– Наверняка.
– Значит – не пойдет, – заключил он.
– Пойдет!
– Как?!
– Каком кверху! – не выдержал я. – Кто из нас профессиональный водила?!
– И что?!
– Твою мать! Так придумай что-нибудь! Чтоб тачка не грохотала как бульдозер! Вся ночь впереди!
– Другие варианты есть? – влез в нашу перепалку вохровец.
– Есть! Мишу – на носилки и на полусогнутых!!!
– Я серьезно!
– А я?! Рано или поздно на нас наткнутся. Если рано – сдохнем вчетвером. Если поздно – сперва Мишка, потом – мы трое.
Поглядывая друг на друга, мы заткнулись – оставшиеся аргументы излагают не словами. Терминатор отпил чай. Я с удвоенной силой принялся надраивать «Глок», борясь с искушением немедленно собрать и применить его по назначению. Спасительное молчание затягивалось.
Выхлебав остывший чай, Сашка нейтрально поинтересовался:
– А кстати, почему к мосту?
– По идее, там должны быть местные вояки.
– Почему – там?
– Речка, – пояснил я, опять начиная раздражаться. Он военный или где?
Терминатор кинул взгляд на карту, смерив взглядом аэропорт, город. И после паузы «въехал»:
– Ну да. Естественная граница. Там они должны быть.
– Так что? Едем к речке?
Камрады переглянулись – деваться было некуда.
– Угу.
– Ладно, – я собрал пистолет и убрал благоухающий девайс за пояс. – С меня карта, с вас – шумоизоляция.
Ночка выдалась нерядовая – трескотня городских перестрелок шла непрерывным фоном, то усиливаясь, то стихая. Периодически что-то бухало, заставляя меня вздрагивать, а стену напротив – розоветь. Ночная фигня нервировала радикально – одна из вспышек могла родиться прямо за окном. Хрен знает кто, хрен знает зачем в любую минуту мог вломиться в дом, посчитав его укрытием или удобной позицией. Я чувствовал себя крысой на большом столе, по которому сослепу молотят кувалдой. Вопросительный взгляд на бутылку и карту – одно из двух было лишним.
Будь что будет. Суждено сдохнуть за картой – сдохнешь. Не суждено – сдохнешь позже и иначе. Минут пять я уговаривал себя, что мне все равно – убьют или нет. Еще десять сосредотачивался на путанице улиц. Постепенно она заслонила стрельбу и взрывы, минут через двадцать проступив в голове сеткой основных улиц. Закончив с этим, я принялся за нумерацию кварталов и изучение бесчисленных внутренних проездов. Пальба плавно ушла на второй план, то ли отдалившись, то ли утихнув.
Тихое бряканье за окном.
Я подскочил, утеряв фонарь и самообладание – мантра «я не пукну» оказалась непрочной. Подобрав и потушив орудие труда, держа наготове малый ствол, я выглянул во двор. Темень – глаз коли.
Придушенный голос Ивана из-под машины:
– Держи эту хрень!
– …ть!!! – тихо матернувшись, я отвернулся от ночных Кулибиных.
– Учи карту, – наставительно донеслось из темноты.
Прислушавшись к дыханию буха, я включил фонарь, возвращаясь к изучению чертовой Санталии…
Поспать не удалось никому. В результате на рассвете у пикапа суетились три голодные, замерзшие рожи с красными глазами. Еще одна, небритая и сильно бледная, полулежала на заднем сиденье, обложенная одеялами и подушками. Глаза открыты, зубы лязгают. Сказать, что бух пришел в себя, – было бы преувеличением. Мерзнущего от кровопотери, полубессознательного беднягу трясло, как цуцика. Одеяла не спасали. Все, что мы могли сделать, – максимально утеплить и обезопасить от ухабов, принайтовав трясущийся тюк к ложу ремнями безопасности.
Я обошел пикап, разглядывая плоды ночного экспромта. Укутанный пледом капот перетягивали бельевые веревки и обрывки скотча. Под задним бампером красовался еще один глушитель, задом наперед прикрученный к штатному. Оба цилиндра соединял садовый шланг.
– Не прямоток? – на всякий случай поинтересовался я у ближайшей, суетливой красноглазки, кивая на хромированную железину. Лицо конструктора отразило – «А по морде?» Терминатор прервал Ванину пантомиму.
– Оставьте себе баксов по триста и давайте остальное.
– За хрен?
– Шмонать будут.
– Кто? – в унисон взревели мы с Иваном. Шепотом.
– Если повезет – вояки.
Эти – да. Мы кивнули.
– А почему не все? – уточнил Иван, копаясь в карманах.
– Если немного найдут – уймутся, – устало пояснил Саша. – Чуток оставьте при себе, остальное – ныкаем в тачке.
Оставив себе сотен пять, я протянул прочее, поглядев, как бабло обертывают тряпкой, приматывают скотчем к заднему бамперу и посыпают пылью. Получившая выпуклость слилась с рядом прочих.
– По местам!
Я оглядел небо и, убедившись – рассвело, молча полез на водительское место. Иван уселся рядом. Кузов качнулся под Сашиным весом. Поворот ключа разбудил мотор. Тихонько заурчало.
